Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:43 

Эмиль Блонский/Джастин Хаммер

Sandra-hunta
- Мистер Хаммер!
- Да, что – что такое, боец? Кевин, может, щелкнешь нас? Вот для таких ребят мы и рабо…
Его сбило с ног, но он почти не чувствовал удара. Это было, как материнский шлепок по губам. Запрет нерушим. Ты молчишь и не двигаешься, и тебе кажется, что пошевелиться тебе не удастся: хотя никто тебя не держит, никто не зажимает тебе рот. Потом не осталось даже синяка. Охране повезло меньше. Солдат раскидал их, как котят, и – упав – они не поднимались. Он наступил Джастину на запястье, и боли не было: рука сама расслабилась, выпал телефон. У солдата были тяжелые ботинки, на правой руке была временная повязка, рукав был разорван. Он вернулся со спецоперации, тер языком по зубам, чтобы убрать «песок»: значит, только что глотал пыль на летном поле. А у него на груди висел 21-ый «ТАР», и Джастин даже не сомневался, что автомат заряжен.
- Сэр, чем… чем я могу помочь Вам? Вы скажите – я… я с радостью. Все, что в моих силах.
Солдат молчал, но в этом молчанье не было растерянности. Верьте или нет, но Джастина пару раз похищали, а пистолет на него направляли и вовсе неприлично часто: дети стреляют в школе, у почтальонов нервы не к черту, а уж психика солдата, вернувшегося из горячей точки и потерявшего товарищей, - это и вовсе мина с бракованным взрывателем. Джастин часто был виноват. Джастин видел достаточно людей в отчаянье. Отчаянье – не лучший командир. А даже если бы оно одно могло вести тебя – пусть не по лучшей дороге, пусть ценой больших жертв, пусть в тупик, - оно и здесь не помогает: потому, что никогда не доводит тебя до конца. В какой-то момент – обычно, когда у тебя в руках заложник, и кто-то точно позвонил в полицию, и здание похоже на муравейник, а повсюду снуют, и прячутся, и действуют люди, которых ты не можешь разглядеть, - в какой-то момент ты осознаешь, что в твоем плане была дырка. И он не работает так, как ты думал. И ты не сообразишь на месте. И то, что ты вооружен, не делает тебя сильнее. Лихорадочное возбуждение и эйфория, которые ты чувствовал, держа пистолет в руке, испарились. Теперь он не кажется опасным. Не делает опасным тебя. Его тяжесть больше не вселяет уверенности, она тянет тебя на дно. Ты хотел бы его бросить, но уже не сможешь. Ты вообще ничего не можешь: ты заперт. Сам по себе ты занимаешь меньше метра. Вот пол, на котором ты стоишь. Сдвинуться с этой точки – сложнее, чем слетать на Марс. Вот твои руки. Твои ноги. Твоя голова. Все это – абсолютно бесполезно. И больше тебе не принадлежит. А твое отчаянье ушло, и вместе с ним ушло твое мужество. Ты – внезапно и страстно – хочешь жить. Ты хочешь апельсинового мороженого, хочешь побывать в Париже, хочешь принять душ и заснуть с мокрой головой, чтоб подушка была прохладной. Ты хочешь записаться в волонтеры. Сдать донорскую кровь, разливать суп для бездомных в передвижной столовой. Хочешь отметиться чем-то хорошим. Ты хочешь заняться сексом. Хочешь, чтобы тебя любила красивая женщина. Вспоминаешь другую, не такую красивую, твою, отпечаток лямки лифчика – у нее на плече, и запах ее фруктовых духов, линию ее бедра – у тебя под ладонью. Господи, как же ты хочешь увидеть своего ребенка. И если его нет – каким он мог бы быть? У тебя есть хорошее имя. Ты должен – должен его дать, ты родился, чтобы дать это имя – своему сыну, все не может вот так закончиться, милосердный Боже: если я переживу этот день – сколько всего я смогу сделать.
И вот растерянность сменяется паническим поиском решения. Как правило, здесь героя снимает снайпер – или переговорщик убеждает его бросить пистолет, или он понимает, что ничего не выйдет, и сам вышибает себе мозги.
Но этот солдат не знал растерянности. Он не паниковал.
Они были на военно-воздушной базе Эдвардс, служебный коридор был пуст, когда солдат напал на охрану, но Джастин слышал шаги – кто-то видел их, кто-то должен был донести начальству. Здесь были сотни вооруженных бойцов. Он был обречен.
И он прицелился Джастину в голову.
- Пожалуйста, не делайте по… поспешных движений, мы можем все…
От удара прикладом Джастин почувствовал фантомный запах – очень едкий – и чихнул. Никто никогда не рассказывает о том, как больно чихать разбитым носом. Или каково на следующий день есть опухшим, запекшимся ртом. Боль - всегда большой сюрприз, с трудом веришь, что она – на самом деле. Мирное человечество с ней почти не сталкивается. Те, кто сталкивается, достаточно круты, чтобы ее не замечать. По крайней мере, так им положено выглядеть.
- Я потерял сегодня шестерых бойцов.
Джастин хотел выразить соболезнования. Повезло, что не успел.
- Я мог закончить без потерь.
Солдат смотрел на него: внимательно и сосредоточенно. Тогда Джастин этого не понял, но ему выносили приговор.
- Снаряд взорвался внутри орудия. MHA-7, Black Magic, производства Хаммер Индастрис.
Джастин хотел сказать, что от несчастных случаев никто не застрахован. Что образец прошел все необходимые испытания. Что у него есть заключения трех независимых экспертов. Что Пентагон одобрил разработку – и что командир вот этого солдата принял решение о закупке, так что пусть разбираются между собой. У Джастина была заготовка – но говорить стало как будто лень. Ему вдруг показалось, что все на свете можно отложить на потом. Что у него есть еще одна минута. А через минуту – пожалуйста, они объяснятся, или их прервут, или солдат прострелит ему череп. Через минуту.
Солдат не паниковал. С этим Джастин свыкся быстро. Поразительно было другое: не паниковал сам Джастин.
Он был особенным, этот боец.
Он был живым орудием убийства.
Вкус крови во рту, запах его ботинок, горячий, солнечный запах сильного мужского тела, запах пороха и гари, свежий сочный запах травы (обрывок длинного зеленого листа приклеился к подошве). Джастин помнил тот день, когда впервые, на стажировке в Старк Индастрис, взял в руки 357-ой «Магнум». Они были в испытательном тире, другие парни из группы баловались с прототипами старковых игрушек, а он взвел курок и выстрелил по мишени. Револьвер лягнулся, как скаковая лошадь, Джастин чуть не вывихнул плечо. Говард Старк подошел к нему, забрал оружие и сказал: «У него крутой характер, приятель, нужно быть готовым к отдаче». Старк проверил барабан, взвел курок снова и сделал выстрел. «Вот так». Когда он вернул Джастину револьвер, рукоятка хранила тепло его ладони. «Он слишком хорош, чтобы с ним было просто».
Этот боец был совершеннее 357-«Магнума». Смертоноснее напалма. Мощнее «Пустынного Орла». Надежнее «Галиля». Он, без сомнения, был легендарен, как «Калашников», внушителен, как «Кольт» 45-ого, и эффективен, как «Барретт XM-109». Сто семьдесят фунтов ловкой, точной, подвижной смерти.
Он говорил:
- Когда орудие отказывает, солдаты попадают под осколки или под огонь противника.
Потом он передернул затвор.
- Эффект следующий.
Он все еще целился Джастину в лоб, и пора было зажмуриться, но Джастин не отводил от него глаз. Вряд ли это на что-то повлияло: солдат сменил бы цель, если бы Джастин трясся от страха – и если бы вел себя достойно, как рыцарь. Пуля вошла не в голову, она пробила плечо. Правое плечо, которое Джастину едва не высадил Магнум-357, при первом в жизни выстреле. Боль была дикая. Джастин закричал, и только через несколько секунд звук пошел из горла.
Солдат сказал ему:
- Если не хочешь узнать, каково сдохнуть под пулями, отзови партию и выплати семьям пособие.
По коридору бежали люди. Солдат отступил на шаг, сдаваться не спешил – но оружие выпустил, и автомат безобидно лег к нему на грудь. Оба охранника валялись на полу, как мешки с мукой: они были живы, но в первый момент их запросто можно было принять за трупы. Бойцы точно слышали выстрел. У Джастина шла кровь. Натекло ее много – господи, откуда столько много, внутри-то что-нибудь осталось? – и стрелял в него солдат из штатного оружия. Здесь набралось бы на трибунал, даже если бы теперь он оружие сдал. Если бы оказал сопротивление, шансов бы у него не осталось.
Прежде, чем их окружили, Джастин сел рывком – и протянул прострелянную руку. Слезы брызнули из глаз, тошнота резко подступила к горлу, повезло только, что подоспевшие бойцы не видели его лица.
- Майор. Доложите ситуацию.
У полковника Эммерсона не дрожал голос. Зато каждый здесь слышал, сколько усилий на это ушло.
Солдат – не солдат, майор, - помедлил секунду. Присматривался. Потом в его глазах мелькнул веселый интерес. Его рука была горячей и сухой, Джастин почувствовал мозоль на указательном пальце и гладкий шрам от ожога на внутренней стороне ладони. Собственная рука показалась Джастину легкой, как у пенопластового муляжа на испытательном объекте, и такой же безвольной. Когда Майор к нему нагнулся, десяток автоматических винтовок поднялся на изготовку. Майор потянул его вверх. Джастин едва встал на ноги, но он старался держаться. Он улыбался, когда обернулся к полковнику. Чувство было такое, как будто целились в него.
- Полковник, полковник, не – не нужно. Не нужно беспокоиться У моего охранника произошел… инцидент. Случайный выстрел.
Фарбер. Смотреть надо было на него: он успел достать пистолет. Полковник проследил за взглядом. Увидел фарберовский «глок».
- Майор… отреагировал – как только услышал выстрел. Он… немного не разобрался в ситуации, но кто может его винить, верно?
Джастин махнул прострелянной рукой. Никто бы не поверил, что пуля разворотила ему плечо. Что это была пуля от ружейного патрона «дамми» из автомата «ТАР», а не из 23-его «глока». Джастин сам себе не верил.
- Перестрелка – в самом сердце военной базы! Тут что только не придет в голову. Он – он как раз хотел оказать мне первую помощь, когда Вы подоспели, полковник. И, честно говоря, мне она бы не помешала, спасибо.
Вот теперь полковник дал отмашку, чтоб винтовки опустили. Джастин понял, что улыбка не сходит с лица, и постарался сделать вид, что так и надо. Майор стоял рядом с ним и, наверное, ждал дальнейшего развития событий. Он выглядел задумчивым, смотрел на свой автомат и придерживал его одной рукой. И Джастин понял: вот теперь – он был растерян.
- Нужны носилки?
- Нет, что Вы. Что Вы – никаких проблем, я сам дойду. А куда идти? Покажете?
Полковнику Джастин сказал, что ему нужно знать, как майора зовут. Чтобы отблагодарить его, при случае. История была шита белыми нитками, но свои военным всегда нравились больше чужих, а Джастин был чужим: на этот счет он не питал иллюзий. Майора звали Эмиль Блонский. Он был слишком хорош – чтобы с ним было просто. И в это время как раз начал слетать с катушек.

@темы: мое

URL
Комментарии
2014-05-14 в 19:38 

Икебана Фаберже
"сила дикой травы" (с)
Круто! Персов не знаю от слова совсем, но какой сочный язык, какие характеры и диалоги.
Их недомолвки говорят гораздо больше, чем длиннющие развёрнутые диалоги в иных текстах))

2014-05-14 в 19:57 

Arisu_krd
The weather is changing
:heart::heart::heart:
Очень.
Спасибо! Проды!!!

2014-05-18 в 10:44 

Sandra-hunta
Икебана Фаберже,
Спасибо!
Герои - из экранизаций Марвел-комикс. Хаммер - хозяин оружейной корпорации, главный поставщик американской армии. Майор Эмиль Блонский - боец особых войск, двадцать лет отдал службе, это вся его жизнь.
Вот они, собственно, в кадре. Один продает пушку, другой из нее стреляет:
shworlddown.diary.ru/p197010642.htm
Arisu_krd,
Спасибо же тебе)
С продой как только, так сразу. Но вообще им самое время заходить в Shelter.

URL
2014-05-18 в 11:00 

Икебана Фаберже
"сила дикой травы" (с)
Sandra-hunta, а из какого фильма Кадры, Оо?
Там на первом капсе Сэм Рокуэлл, не?

Не перестаю удивляться, какие шедевры могут рождаться из комиксов, к которым обычно я абсолютно равнодушна...))

2014-05-18 в 11:35 

Sandra-hunta
Икебана Фаберже,
Сэм Роквелл - Джастин Хаммер, второй Железный Человек.
Тим Рот - Эмиль Блонский, Невероятный Халк 2008=ого года. Брюса Беннера - Халка - играет Эдвард Нортон. И делает он это превосходно.

URL
2014-05-18 в 13:51 

Икебана Фаберже
"сила дикой травы" (с)
Sandra-hunta, блин, а я, как назло, с Баной когда-то посмотрела и ни фига не прониклась. Придётся качаит с Нортоном=) Спасибо!

   

World capital of sisterfucking

главная