Sandra-hunta
Над Кэмп-Роджерсом пролетают две вертушки. Садятся. К ним бегут парни из внутренних войск и парамедики с носилками. Это не «Ястреб», а «Карыто». Пока забрало не опустят, неизвестно, что там: большая победа или свежий фарш. Рэй сидит сидит за столиком, у лазарета. Даже не опускает бутылку. Не приподнимается с места. Рано или поздно наступает момент, когда ты привыкаешь: к чему угодно. Солнце светит ярко каждый день, и небо стелется над пустыней, радостное и ласковое, как любимая подружка. Не важно, кого привезут мертвым. В такие дни рождаются вечные боги и большие страшные идеи. С кухни тянет анашой. Нужно, чтоб ему скрутили парочку на дорогу, а то лететь домой будет скучно. С этой мыслью Рэй допивает колу, выбрасывает бутылку и идет к вертолету. Мимо него проносят раненых. Следом тащат морпеха, за которым летали. Он не шевелится, только вяло моргает. Шок и обезвоживание. Его не пытали, даже, судя по всему, почти не били. У араба, которого волокут по полю, мешок на голове. Френсис взглядом рубит поле на куски. Волнуется, автомат держит наизготовку. Не встряхнулся еще после операции. Рэй подходит ближе и шутит про мешок. Френсис смотрит на него, запрокинув голову. На лице – усталая гримаса. Он весь в грязи, в желтой пыли, на щеке кровь: порезало осколком. Френсис выпускает автомат, тот ударятся о грудь. Френсис сделан из кевлара и железа. Он показывает жестами: ничего не слышу, рвануло. Улыбается глупо и по-детски открыто. Даже просительно. Никогда не видел у него такой улыбки. Френсис жестами отвечает: ты, да я, да мы с тобой. Да охота побыстрее, потому что время. Для порядка, Рэй показывает: моя любить тебя сильно-сильно, моя любить тебя долго-долго. Моя сосать-сосать. Он не знает, это шутка или пояснение. Френсис не смеется. Он щурится, чешет нос и поднимает автомат, показывает Рэю. Потом хлопает его по плечу: в смысле, катись с дороги. Двадцать минут спустя Френсис сам по себе обходит тренировочный барак. А Рэй идет, вроде как не за ним, и смотрит ему в спину до тех пор, пока Френсис не заходит в большой грузовой контейнер. Рэй шагает следом, захлопывается дверь и наступает полная темнота. Потом он начинает различать едва заметный точки под потолком, где контейнер сверлили. Через них, как через сито, слабо сыпется свет. Рэй притягивает Френсиса к себе. Держать его тело в своих руках – вот так, небрежно и бесцельно, - это как зря лить воду в пустыне. Страшная глупость, полное блядство, но помогает ощутить себя хозяином положения. Рэй наклоняется ближе. Он чувствует, как Френиси дышит. Чувствует притяжение. Их головы – маленькие планеты, одна тянется к другой, и обе они плывут вокруг солнца. У Френсиса рассечена губа, поцелуй медленный, соленый и выворачивающе искренний. Френсис обнимает Рэя за шею и лезет пальцами ему в волосы. У Рэя волосы вьются. Френсис собирается их горстями и выпускает. Так дети сгребают и отпускают песок, когда играют на берегу. Так делает Даки. Они целуются снова, и Френсис прижимается к нему крепче. Этот поцелуй – бодрее и упрямее, и Рэй отвечает, и никто из них ни о чем не думает, это лучшее, чему они научились, и где-то в небе опять шумит вертушка, и пора прощаться с Афганистаном.

@темы: мое