Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:28 

Sandra-hunta
Его голень – уже, чем у девушки, и легче древесной щепки. В спальне окнами на север, в прохладном воздухе, в светлую, звонкую ночь, они барахтаются на разоренной постели, и Рожер чувствует себя завоевателем. Он покоритель крепостей, он генерал иезуитов, он хитрый политик и великий мастер придворных интриг, если он не забудет – завтра обязательно уйдет в чужом камзоле. Далеко за границей государства Версаль он будет носить камзол гордо, как военный трофей, и без всяких затруднений найдет милую простушку с нежными руками, которая захочет вымыть эти руки в синем шелке. Маленькую ногу Лозена он кладет себе на плечо, и пока они целуются, Лозен жадно ощупывает его волосы. Рожер не носит парика – как оказалось, единственный во всем Версале. Лозен острижен совсем коротко, и без нагроможденья завитых кудрей он похож на разграбленный опустевший дом. Выглядит честным и жалким. Их одежда лежит по всей комнате. Их корабль смело волной, и море выплюнуло на берег обломки. Страсть фальшива, но их связь слишком мимолетна, чтобы фальшь бросалась в глаза. Рожер расстегивает пуговицу у него под правым коленом, расстегивает другую – под левым, и чтобы проще было снять с него штаны, Лозен задирает бедра. Рожер снимал с него перевязь, как лакей, срывал с него рубашку, как ревнивый любовник. В движеньях самого Лозена нет ни томленья, ни игры, только собранность и сноровка. Должно быть, он достойный противник королю за карточным столом. Его кожа – горькая на вкус, а пахнет, как марокканский персик: такой спелый, что вот-вот начнет гнить.
Рожер ловит в ладони его голову, хлопок по стриженому затылку – такой звонкий, что становится не по себе, но это не переполненная гостиная, взыскательная публика не смотрит на него, и поцелуй длится, и длится, и длится, и слюна течет у Рожера по подбородку. Теперь они стоят на коленях, друг против друга, и это торжественно, как венчание. Лозен касается его тела, как служанка месит тесто для пирога. Его руки настойчивы и безжалостны, и когда Рожер отвечает ему тем же, дыханье замерзает у Лозена в горле, он слабеет у Рожера в руках, и Рожер чувствует отчаянную, ликующую храбрость, как перед атакой в бою. Он стискивает его горло, и Лозен с готовностью опускает веки. Рожер швыряет его на постель, соскакивает на пол и тянет к себе его бедра. Он чистый, гладкий, как ангел на цветущем сахарном плафоне. Рожер мог бы брать его, как чужую горничную, не снимая сапог, в десять смятых минут между докладом и выходом ее хозяйки. Он смазывает себя теплым душистым маслом, и сосуд разбивается, выскользнув из пальцев, но Лозен не оглядывается на звук. Проникнуть в него удается не сразу. Лозен подползает ближе, вслепую, и Рожер ласкает его бедро, топит его в складках покрывала, чтобы не слышать его голоса – если Лозен решит его поторопить. Рожер входит рывком, но погружается совсем не глубоко. Лозен кричит, крик падает в его тело и бьется внутри. Держать его в эту минуту – волнительно и сладко, и его трепет передается Рожеру. Рожер выскальзывает из него, и во второй раз все дается легче. Тело уступает, покоряется, оно гибко и желанно, и там, где Рожер соединяется с ним, разгорается огонь, но любить мужчину – утомительнее, чем весь день без передышки скакать галопом, и по лицу у Рожера течет пот. Лозен стонет, высоко и яростно, когда Рожер усиливает толчки. Звук такой, как будто кошке наступают на хвост. В том, как Лозен цепляется за перину, чтобы его не бросало вперед, в судорожных рывках навстречу, в рваном, резком дыхании проступает азартная живая злость. Когда Рожер валится на него, оба они продолжают двигаться. Разбуженные, согретые тела переплетаются, скользят друг через друга, как ленты у дамы на платье, и Рожер проваливается в ленивый влажный поцелуй, бесхитростный и бесцельный. Любовник так податлив и послушен, что в груди растет беспечная, мальчишеская жестокость, и Рожер берет его глубже, берет его полнее, растягивая и испытывая это узкое тело. Тяжелое, опрокидывающее наслаждение уже ворочается внутри него, и движения становятся иступленными, а сам Рожер едва ли осознает, где он и с кем. Видит он по-прежнему ясно, но разум не послушен глазам. Мускулы деревенеют, объятья превращаются в стальной захват. Лозен изворачивается в его руках, и они теряют друг друга. Растерянность, которая окатывает Рожера, так велика, что перестает быть смехотворной. Лозен перехватывает его у самого основания и крепко сжимает.
- Ждем. Ждем. Вот так.
Лозен гладит его плечи – свободной рукой. Успокаивает его, как взмыленную лошадь. Он покрывает легкими детскими поцелуями лицо Рожера. На мгновение верится, что между ними, из любопытства и вожделения, могла бы прорасти нежность. Так и будет, так и будет, если Рожер преуспеет, но пока их питает только похоть, а если похоть быстро прогорит, этой ночью они больше не потянутся друг к другу. Рожеру удается совладать с собой, и вот они сидят в постели. Воздух облизывает их тела, страсть остывает. Лицо Лозена заново лепится из щедрой, свежей ночи. В нем есть цепкость и алчность, и пустота, которой занято все остальное место. Эта пустота нема и безымянна, но кажется притягательной, когда глаза Лозена трогает улыбка. В улыбке – честное довольство, а больше – ничего. Рот полон острых кривых зубов, и поцелуй становится опасным предприятием: стоит на этот рот взглянуть. В чертах есть что-то обезьянье, зато Лозен по-прежнему молод. Он лишен красоты – настолько, что не приходит в голову его за это упрекнуть. Он бросает на Рожера быстрый взгляд: точно так же, должно быть, он оценивает просителей у приемной его величества. Потом Лозен откидывается на подушки. Его милосердно окружают шелковые складки и дыхание изящной спальни. На том же блюде, под тем же соусом королю подают себя его любовницы. И на них точно так же нет ничего, кроме тонких чулок. Тело Лозена – скудное тело голодного подростка – выглядит насмешкой, но он разводит колени в стороны, вход в него горит алым и поблескивает от масла, а бедра хранят отпечатки чужих рук. Он сам истекает соком, и когда Рожер упирается ему в грудь, сильное шумное сердце заходится под ладонью. Он целует Лозену розовое натертое колено, а потом медленно стягивает чулок. Они бросаются друг на друга, как свора гончих, ошалевших от преследования, бросается на тушу зверя в финале королевской охоты.

@темы: мое

URL
Комментарии
2014-03-26 в 15:18 

Arisu_krd
The weather is changing
сильно.
спасибо, кончил :gigi:

2014-03-26 в 16:16 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Крутота же *____*

2014-03-26 в 16:39 

Asmodel
Asmodel-это телец, те лец, а не жопа и модель
Идеальные тексты у вас.

2014-03-27 в 10:06 

The Brat Prince
Burn everything you love then burn the ashes
пришла к Вам случайно. прочла и утонула в собственных слюнях восторга. спасибо огромное. это очень вкусно

2014-03-29 в 04:02 

Sandra-hunta
Arisu_krd,
))
"Вам спасибо!"
Я решила, что мне остро недостает порно-историй, а тут такой герой, что жанр просится).
Vinylacetat,
Спасибо же)
Asmodel,
Спасибо, это не правда - но приятно.
The Brat Prince,
Very welcome!

URL
2014-03-29 в 07:22 

Asmodel
Asmodel-это телец, те лец, а не жопа и модель
Sandra-hunta, это правда с моей стороны)

   

World capital of sisterfucking

главная