01:04 

Гриша

Sandra-hunta
Прийти и сказать: мне нужно тебя – отсыпь чуток в ладошку. Мне нужно твое тело. Твою душу можешь придержать: будет лучше, если придержишь. Голову накрой подушкой. Ничего не говори, не хочу знать. Лучше забудь, что я приходил. Нас здесь нет и не будет. Мы не знакомы. У меня в памяти ты не помещаешься, внутри себя я таскать тебя не могу.
Я не люблю тебя.
Никогда не любил, наверное, но это не страшно: ты меня тоже. Об этом не пишут в книгах, и вроде лучше бы мне тоже – не орать с листа, но я не могу. Хочу твое мясо и кости, родинку на лопатке, и как ты дышишь, под самый конец, хочу твою руку у меня под боком – когда засыпаю, хочу твой рот, твои узкие локти, к середине ночи у тебя щетина уже щетина: царапается. Заменить тебя нечем. Менять – не хочется.
Так сказать?
В Москве стало мало мужчин. Мало тех, кто со мной пойдет, еще меньше – с кем пойду я, а чтобы потом не зашагать куда подальше – так совсем нет, один ты, и причем здесь мы с тобой, и четвертое октября, и Мишка Дугин, и какая разница, что мы друг о друге думаем? Какая разница, что Мишка хочет уйти из команды – из-за тебя, и что я написал статью, и что мы с тобой подрались бы – если б ты решил, что меня можно бить. Не важно даже, что не решил – и что это обидно. Не важно, что я второй раз женат. Что я твоей старшей дочке на день рожденья подарил брошку из ГДР: а оказалось, что у нее уже есть такая – от тебя. Какая разница, кто я. Какая разница, кто ты. Какая разница, на что мы похожи, когда успеваем друг в друга всмотреться. И что с того, что ты не принимаешь меня всерьез, а мне тебя жаль – как жаль куска испорченной свинины или кошелька, потерянного по пьянке. У нас разные правила игры. По твоим побеждать проще, так что вроде бы они верные, но с этим «вроде бы» никак не получается жить. Ты говоришь, что у меня не получится: при любом раскладе. Я отвечаю: стыдно – что у тебя получается. Ты меня пугаешь – хотя я тебя не боюсь. Я тебе чужой. Так я говорю – когда говорю, но что с того? Я не хочу с тобой говорить. Я голодный и холодный, как последний беспризорник, я возьму все, что ты дашь, даже если хватать придется впопыхах, даже если почти ничего не удержу в руках. Позвони мне, когда Нинка с девочками пойдет в театр. Поставь пластинку, когда я позвоню в дверь. Нам пятнадцати минут хватит, еще полчаса можем пить чай, позовем соседку. Я вообще не слова тебе не скажу: только бы знать, что позвонишь снова. Если сегодня я до тебя дотронусь, как-нибудь отмотаю завтрашний день. Если буду ждать послезавтра – глядишь, запросто пролетят месяцы и годы. И я бы хотел сквозь кого-то другого тянуть воздух и глотать воду, но у меня нет – никого другого. Так что уж выручай: пропусти, мне совсем ненадолго. В конце концов, у тебя ведь тоже – никого другого. И когда мы целуемся, стираются наши имена, растекается комната вокруг нас и твои коричневые обои, истории таят, плавятся слова, и мы исчезаем, и как же легко, как же легко, как же бездумно и беспечно становится – нам без нас, и как же просто поверить, что мы никогда не вернемся. Что мне больше не придется быть мной, а тебе – тобой. Мир будет огромным. Жизни не будет вовсе. Время остановится, а потом – из потока – превратится в Средиземное иоре. Зеленые волны будут нас качать. И никогда не придется вспомнить, где мы и кто мы.

URL
Комментарии
2013-10-28 в 01:35 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Т___Т
Что-то я расчувствовалась неприлично совсем от этого.
Это прекрасно написано.

2013-10-28 в 11:46 

Sandra-hunta
Vinylacetat,
Спасибо.
Гаврики вот из этой истории:
shworlddown.diary.ru/p191203153.htm
Что-то никак они не хотят попуститься и дать мне покоя)

URL
2013-10-28 в 14:41 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Sandra-hunta,
Спасибо за ссылку, припаду.
У меня был эффект "я не знаю, кто эти люди, но это круто")

   

World capital of sisterfucking

главная