• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: дождитесь сливок (список заголовков)
19:05 

Лоскуток из "Лили Марлен"

В кафе девушка включила радио. Они ели пирог, Сэм не выспался, во рту было кисло – и сильно тошнило. Когда Ганс в третий раз задел его коленом, Сэм посмотрел под стол. Каблуком Ганс отстукивал ритм. Он выглядел так, как будто хоть сейчас был готов танцевать, но его лицо было предельно серьезным. Не просто серьезным: одухотворенным. Они встретились взглядом, и Ганс спросил его – слегка понизив голос, почтительно, как в церкви.
- Ты понял, что это?
Сэм пожал плечами.
- Быстрая песенка на поплясать.
Ганс рассмеялся. Он покачал головой – и похлопал Сэма по ладони. Ганс слишком верил в него, чтобы подумать, будто Сэм действительно – не понял. Этим вечером он записал в дневнике:
- Черная раса теперь существует.
И дневник торжественно лежал открытым весь уикенд, пока Гансу не пришла посылка из Франции и он не отвлекся на перевод Вийона.
Сэм вспомнил об этом три месяца спустя, когда в обитой дубом курительной комнате, в Вашингтоне, Рой Кон яростно спорил с Гансом, а Ганс смотрел на него так, как будто был готов поцеловать. Роя было очень много, мяса в Рое было слишком мало, и бешеная, неиссякаемая энергия рвала его на части. Он доказывал, что Холокост – трагедия не исключительная. Сэм раздумывал о том, чтобы дать ему по шее. Не потому, что он был не прав. Потому, что слишком много народа хотело быть правыми в эту сторону.
- Бельгийцы выкашивают пятнадцать миллионов в Конго – всем плевать. Кортес режет индейцев. Англичане изобретают концлагеря. И тут вдруг наступает прозрение – ух ты! Оказывается, люди способны на чудовищное насилие. Это заботило евреев до тридцать восьмого года? Нет. Почему это должно заботить кого-то теперь? Почему это должно заботить меня, если уже не тридцать восьмой?
- Я прошу прощения. Вы задаете этот вопрос всерьез – или риторики ради?
- Здесь есть подвох?
- Помилуй господи.
- Ну?
- Осмелюсь предположить, что ответ – «да, я серьезно».
Рой настойчиво повторяет:
- Ну?
Упертый, как бык. Сэм улыбнулся.
- Тогда я, пожалуй, дам серьезный ответ.
Ганс поправил галстук и откашлялся. Прикрыл глаза. Он готовился к выходу на сцену.
- Конечно, люди способны на чудовищное насилие. Без сомнения, им нравится убивать друг друга. Разумеется, они обожают геноцид. Это не бесчеловечно – люди врут, когда говорят, что не понимают, как холокост мог случиться. Они врут. Люди так иногда поступают: чтобы не рушилась большая система, они гнут маленькие детальки. Если люди не будут удивляться каждый раз, когда что-то подобное происходит, им придется признать, что человеку необходимо убийство. Само собой, человек себе этого позволить не может: человека не станет. Но Конго на самом деле не было.
- А, бога ради.
- Вы знаете, где находится Конго? Говорите на языке аборигенов? Может быть, есть какая-то достойная причины, по которой вы собрались бы туда поехать?
Рой с оборонительной, широкой ухмылкой мотнул головой.
- Как называется народ, который живет в Конго?
Сэм не помнил. Нет, это не точность: Сэм не знал.
- Если завтра на Конго упадет атомная бомба, вы не заметите. Всем будет плевать. Об этом не принято говорить с трибуны и такого не пишут в книгах, но объясняется такая реакция предельно просто.
Ганс сделал театральную паузу – а потом большим пальцем показал себе за плечо.
- Конго далеко.
Рой захлопал в ладоши.
- Ты будешь гореть в аду.
- Это сомнительно.
Ганс быстро – проверить, на месте ли, - коснулся груди там, где носят крестик.
- Ты американец, Рой. Взгляни на американцев. У вас есть чудесная фраза – важная фраза, гордая. «Город попал на карту». Однажды в закусочной хозяин сказал Сэму – не так ли? - Лос Аламос попал на карту благодаря доктору Оппенгеймеру. Без сомнения, Лос Аламос и до того был на картах: этот населенный пункт обозначался, о нем знали местные жители, знали географы, по всей видимости, знали случайные приезжие. Но вас не беспокоил Лос Аламос. Для вас, его не существовало. У Лос Аламоса не было истории, которая бы вас заботила. Америка сбросила на Хиросиму атомную бомбу – это не ужаснуло западный мир. Дало повод для полемики и рычаг давления на Штаты – да, но не ужаснуло. Япония далеко. Японцы выглядят иначе. У японцев другая культура – никакого отношения не имеющая к нам. Никто не попытался отрезать у Европы кусок живого мяса – и потому Европа не испытывает боли. Это не… преступное равнодушие или бесчувственность, это единственно возможный результат. Но евреи – не японцы.
Сэм посмотрел на него – и впервые спросил себя, был ли Ганс Ланда на самом деле агентом под прикрытием. Дело было не в том, что Сэм начал сомневаться. Дело было в том, что он разрешил себе этот вопрос: потому, что теперь он поверил – нутром, наверняка, - что Ганс спасал его народ. Сэм редко чувствовал себя евреем. Сэм никогда не считал Ганса Героем: он в публичных военных героев не верил, каждый, кто прошел войну достойно, был герой. Но теперь – Сэм слышал, о чем Ганс думал: пятнадцать лет назад, в дни, когда он был неуязвим – а другие были приговорены, в дни, когда, чтобы не стать палачом, ты должен был выбрать – оставаться неуязвимым или стать приговоренным. Сэм чувствовал вкус табака, который Ганс курил, чувствовал, как тянуло от окна, видел сонную настольную лампу – и пустую улицу под окном. И Сэм видел этого человека – этот человек хотел вести красивые университетские диспуты, он хотел переводить французских поэтов, спать с мужчинами, есть гуляш и танцевать на тесной кухне. И этот человек не хотел думать мысль, которая пришла к нему в голову. Но выкинуть ее оттуда он не мог.
- Когда ты в первый раз влюбился, с тобой об этом разговаривал еврей. Может быть – это был немец, но и без еврея не обошлось. Ты приглашал девушку на танец, и кто-то играл на скрипке. Ты шел в кино, и тебе показывали еврейскую сказку. Картины, которые ты видел, философы, которые хранили ответы, человек на кресте – в церкви, каждое воскресенье. Евреи были частью твоей жизни, вы ели из одного котла, твоя левая рука была еврейской, какой бы не была правая. Конечно, мир ужаснулся, когда правая ударила по левой мясницким ножом. Ты бывал в Новом Орлеане?
- Не приходилось.
- В Новом Орлеане джаз висит в воздухе, как облака. В Миссисипи негры – по-прежнему рабы, в Луизиане в основном – они еще рабы. Но в Новом Орлеане они иначе ходят, они иначе думают. Может быть, нигер и почистит вам ботинки, но вам придется заплатить – иначе он перережет вам горло. Почему так? Потому что он может себе это позволить. Его кусок есть внутри Белого Человека. Белый человек не может избавиться от него, не выдрав из себя этот кусок. Они распрямили плечи – там, где они дали Белому Человеку джаз – и Белый Человек его принял. Теперь у них есть рок-н-ролл. Через десять лет нигеры будут учиться в университете и выходить на улицы с демонстрациями.

@темы: Дождитесь сливок

05:35 

С тобой, Лили Марлен

Название: С тобой, Лили Марлен
Фандом: Бесславные Ублюдки/альтернативная история
Размер: макси
Статус: в процессе
Рейтинг: NC-17

0
читать дальше

Продолжение главы, от 10.03
читать дальше

@темы: мое, Дождитесь сливок

11:22 

Полковник Ганс Ланда

Давайте-ка сегодня, дорогие мои друзья из ублюдофандома, если здесь еще такие остались, поговорим о славном военном прошлом Ганса. Точнее, конкретно об иконостасе у него на груди. В разных - в том числе индивидуальных - фаннонах встречаются различные варианты его биографии. Свобода творчества здесь открывается невероятная, особенно при учете, что Тарантино о прошлом Ганса рассказывает мало, и сам полковник - пиздобол редкий, так что веры ему все равно нет.
Что мы знаем доподлинно из диалогов:
- Ланда австриец.
- У Ланды очень еврейская фамилия, он ее не меняет и не палится, следовательно, либо уж очень большая выслуга (сомнительно), либо его тщательно проверили и установили, что "годен в арийцы".
А вот теперь - что мы знаем доподлинно из награждений:

1. Орден крови.
Выглядит вот так, носится под пуговицей правого кармана (единственная награда, которая так носится):
читать дальше
Самый, на мой взгляд, важный для характера персонажа момент.
Орденом крови награждались исключительно участники Пивного Путча (что есть 1923 год). Это - отличительная метка "старых бойцов", всего таких побрякушек - меньше четырех тысяч. Ланде в фильме - в районе сорока-сорока пяти (беру не реальный возраст Вальца, а среднюю по палате от тех, кого кастинговали). По не хитрой математике, ему не больше двадцати пяти на момент путча. И он уже в Германии, уже в среди сторонников Гитлера, уже успел отличиться. Никакого неизбежного господства фашистов или присоединения к победителям здесь еще не было, Ланда успел раньше.
2. Золотой партийный знак НСДАП
Выглядит вот так, во время первой сцены не понятно, носит ли его Ланда (не разглядеть под плащом), но в те моменты, когда знак может быть виден из-под плаща, ничего в глаза не бросается. По всей видимости, он все-таки снят. Во всех остальных сценах Ланда его носит.
читать дальше
Появился в 1933, к десятилетней годовщине Пивного Путча. Награждение проходило двумя способами.
- НСДАП награждала первые десять тысяч членов партии, которые с 1925 ни разу не покидали ее рядов. В этом случае сзади на значке проставлялся партийный номер. Это была почетная награда за верность.
- лично фюрером награждались за особые заслуги подданные рейха, которые могли вступить в партию значительно позже. Это была, соответственно, почетная награда за вклад в дело фашизма. Сзади на значке проставлялись инициалы Гитлера.
Ланда мог получить ее и так, и так, но, с учетом стажа, скорее всего, имел знак с номером.
3. Шеврон старого бойца.
читать дальше
Еще одна бирюлька Ланды, демонстрирующая выслугу лет и относящаяся к "старой школе". Носится на правом рукаве, выше локтевого сгиба: теми членами СС, которые вступили в бравые ряды в "период борьбы", то есть до 1933 года - до становления Гитлера канцлером.
4. Особо циничная Медаль за заботу о немецком народе.
читать дальше
У Ланды - крайняя справа (на зрительский взгляд).
Выдавалась как за проявления "не только за милосердие, но и за заботу о немецкой нации и соотечественниках за пределами Рейха, за персональные заслуги в специальных операциях "
5. Крест военных заслуг первой степени, без мечей.
читать дальше
Носится на левом кармане. Крест военных заслуг - по некоторым утверждениям, самая непопулярная награда рейха: выдавался больно часто - и, в отличие от Железного Креста, шел гражданским лицам и даже не "ударникам труда". Крест военных заслуг второй степени и вовсе прозвали "орден уклониста".
6.У Ланды есть и Золотой рыцарский крест военных заслуг, гораздо более престижный, высшая степень такой награды - и с мечами. Вот он:

Фактически, одно замещает другое, но Ланда носит оба. Очевидно, Крест военных заслуг первой степени без мечей был дан за конкретное гражданское/административное ноу-хау, которым Ганс гордится.
7-8. У него есть и другие две замещающие награды. Медали за десять и за пятнадцать лет выслуги в НСДАП соответственно:

читать дальше
Носит он тоже обе.
Вообще, все награды Ланды подчеркивают следующее его свойство: долгую службу, можно сказать, бытность у корней третьего рейха - и верность. Еще они как-то сразу выдают, что Ганс не воевал от слова совсем: то есть действительно вообще никогда (тут, правда, я могу ошибаться, потому что у него на кителе еще две бляшки, которые я пока не смогла опознать: если знаете, что у него на левом кармане и ниже - просветите, пожалуйста). И не был ранен.
Важно, на мой взгляд, также отметить два знака отличия, которые он не носит:
- Это, во-первых, кольцо "Мертвая голова", которое, судя по другим бирюлькам крутого и матерого СС-овца, полагалось бы ему с первой раздачи, а позже и вовсе стало самой распространенной побрякушкой офицеров СС. Выдавалось "лично Гимлером".
- Во-вторых, это медаль за Аншлюз, в любой степени. Несмотря на стаж и на бытность австрийцем, Ганс вообще никак не проявил себя при присоединении.
запись создана: 05.03.2013 в 17:52

@темы: Дождитесь сливок

12:30 

Первой строчкой в гугле при поиске словарного значения:
"Ланда - еврейская фамилия..."
Ну окушки.

@темы: Дождитесь сливок

23:41 

Посмотрела Самый Пьяный Округ в Мире.
Пять пулевых ранений - "...а Форест две недели поправлялся в больнице". Кроме шуток: у Ланды технически не было шансов против Альдо Рейна - лично, даже не против Ублюдков. Ланда в принципе не знал, что такая хуйня бывает, она не водится в австрийских Альпах. Не готов он был. Совсем.


Да, и к слову: Альдо - с такой фамилией и бэкграундом - получается не много не мало, а ирландский жид-апачи. Просто вслушайтесь, как это звучит.

@темы: Дождитесь сливок

14:56 

Я понимаю, что скорее всего Квентин не имеет этого в виду, но когда Шульц говорит, что имеет некоторое представление о бродячем цирке...

или когда посреди Миссисипи они вдруг встречают Д`Артаньяна...

возникает чувство, что это неспроста.

@темы: Акробаты Дюсолей надают мне пиздюлей, Дождитесь сливок

02:46 

Квентин, да ты должно быть шутишь? Ланда пьет персиковый шнапс? Серьезно, блядь? Серьезно?

@темы: Дождитесь сливок

07:27 

С тобой, Лили Марлен

1.
Принстон, 1948 год.

читать дальше

@темы: Дождитесь сливок

15:09 

Сэмуэль Голдсмит

Примечание за всех персонажей этой спайки: да, это реальные исторические личности, и да, у них достаточно реальных биографических деталей. В биографиях есть допущения, поскольку персонажи имеют столько же отношения к реальным людям, сколько Гебельс - в Бесславных Ублюдках, или Никсон - в Хранителях.

Научный советник и основной координатор с научной стороны на Манхэттонском Проекте.
Физик, инженер, египтолог. В 1948 году - профессор в Университете Нортвестерн, в Чикаго. Где-то между делом стал главой физического департамента Национальной Библиотеки в Брукхевене и главным редактором ведущего научного издания Physical Review. Большой умелец устранять конфликты, подбирать людей, смазывать шестеренки.
- Эффектно и ловко перетащил в проект немецких ученых (как эмигрантов, так и с оккупированной территории, в особенности - Франции).
- Прославился - и сформировал общественное мнение на десять лет вперед - статьей о том, почему немецкий ученые в принципе не способны были бы создать атомную бомбу, и потому ее не получил Гитлер.
- Главное его достижение произошло в самом начале карьеры, в 1925 году. В соавторстве разрабатывал концепцию вращения электрона.
- Немецкий еврей, родился в Нидерландах, позиционирует себя, как американца - немецкого происхождения. Несмотря на плотные контакты с немцами и обучение, частично прошедшее в Германии, чувствует себя американцем, а не эмигрантов. По Германии не ностальгирует, ее дела и войны своими не считает, эта страна от него - бесконечно далеко (собственно, как и любая страна, в военном или политическом плане: Сэм не интересуется политикой до тех пор, пока политика напрямую не вторгается в его жизнь).
- По-немецки говорит бойко, но коряво: словарный запас богатый, легко переводит, всегда понимает, всегда может донести свою мысль - но акцент, небрежности и простейшие ошибки его выдают с первой секунды.
- В 1944 некоторое время жил на острове Нантакет, взял отпуск на месяц по состоянию здоровья (у него не приняли бы прошения с формулировкой: "Я три года на пределе сил человеческих боролся с желанием задушить доктора Роберта Оппенгеймера во имя нашей общей победы, и теперь вот, боюсь, не осилю").
- На острове Нантакет познакомился с Гансом Ландой.

Готова поставить левое яйцо, что никто не знает, как он выглядел на момент 1948 года, поэтому официально заявляю, что в этой истории он будет выглядеть так:


@темы: Дождитесь сливок

04:06 

Лупят ураганным, Боже помоги,
я отдам Иванам шлем и сапоги,
лишь бы разрешили мне взамен
под фонарем
стоять вдвоем
с тобой, Лили Марлен,
с тобой, Лили Марлен.

(Для Ланды)

Как заклинали вы вчера глаза свои
Проснуться ранее, чем я приду за вами,
И все ж покоитесь в беспечном забытьи,—
Сон любит вас, он не в ладу с часами!
Сто раз глаза и грудь вам буду целовать,
Чтобы впредь вовремя учились вы вставать.

(Для Сэма)

Побираюсь по поэтам. Ладно еще Ронсар жил - и сдох - черти когда, нет причин, чтобы Сэму Голдсмиту в сорок восьмом его не цитировать. Но вот Йося определенно еще не явил себя миру, а в оригинальной "Лили Марлен" такого беспредела, конечно, нет. Поэтому либо придется сделать вид, что это - часть песни, убранная при цензуре, и Ганс об этом знает в силу того, что он Ганс, либо придется из него немножко делать Бродского.

@темы: Дождитесь сливок

03:31 

15:45 

This is the tale...

Читаю фики по Ублюдкам. Расстраиваюсь.
Это общий момент для любого фандома: нам нравится герой - потому, что это новый герой, со своими привычками, своими особенностями, своей еболой, своим очарованием. И, коль скоро он нам нравится, мы хотим о нем писать. Но мы о нем не пишем: потому, что у нас в головах есть стереотип идеального героя или идеального злодея, которым быть вроде как почетно. А поскольку новый персонаж нам понравился - мы хотим ему польстить, порадовать его, доказать всем, что он самый лучший. И, ломая ему кости, брыкающегося и вопящего, мы изо всех сил подтаскиваем его к "идеальному" образу: хотя, на самом деле, называется это убогое клише, и если его нам таким показали сразу, мы бы не загорелись.
Это я все к чему.
Мы любим Джокера за то, что на нем костюм в четыре штуки - хотя сам он вылез из помойки, мы любим его заброшенные склады, самодельную взрывчатку, ниточку к чике, любим его за то, что он высовывается в окошко полицейской машины, как слюнявая псина, и ловит воздух ртом. Мы любим его за его выдающуюся низкопробность. За то, что он пришел с огромной свалки. И еще за то, что у него внутри короткое замыкание и он сам не знает, что будет делать завтра - и что его левая рука делает сегодня. Он может пристрелить тебя, а может выкинуть флажок "Bang-bang", он жрет креветки в масле, не снимая перчаток, от него воняет кровью и селитрой. И все равно находится кто-то, кто умудряется назвать его стратегическим гением, заявить, что все его действия - часть тщательно продуманного, осмысленного плана, причем на общее благо, а он - невозмутим и величественен, и попивает превосходное красное вино из хрустального бокала. Ой же.
Вот с Ландой - то же самое.
Ланда в фиках очень старается держать подбородок повыше. Он умен, он талантлив, он особенный, он безумно - и анально огорожено - этим гордится, он с трудом и брезгливостью касается чужой глупости и невежества, боясь замарать белый плащик, он со сдержанным отвращением относится к нацизму, он изо всех сил отстаивает свое хрупкое чувство собственного достоинства. И это херово, потому что это не Ланда.
То есть он, без сомнения, "яростно интеллектуален", и по поводу нацизма у него есть пара своих мыслей, и его белый плащик ему вполне себе нравится - когда он к случаю. Но есть хорошая причина, по которой его нельзя путать с каким-нибудь там доктором Крейном, или Q, или даже Диттером Хельштормом. С того момента, как он дико угарнул с Бриджит Фон Хаммерсмарк, я боюсь, он утратил возможность красиво отстаивать в белом.
Ланда - с одной стороны достаточно взрослый и тертый мужик, чтобы все про себя понимать и не доказывать миру, что он солнышко, а с другой - он же хулиганье страшное. То есть я осознаю, что это не самое подходящее наименование для охотника на евреев и полковника СС, но это факт. Джокер кривляется отчаянно и с вызовом, Рауль Сильва кривляется страдальчески и с надломом, Ганс Ланда кривляется искренни и с удовольствием. Получилось так, что у третьего рейха охотник на евреев - с темпераментом "Ололоев, вон из класса!". И в моменты типа "Bingo! How fun", "Дождитесь сливок" или сатанического ржача над отмазкой Бриджит про альпинизм, Ганс вполне являет миру свое истинное лицо. Это не значит, что он не может быть серьезным, опасным или важным: когда работа или настроение этого требуют. Но при этом - продолжая его соображения насчет животного мира - Ланда не ястреб, Ланда ежик: много, шумно и деловито снует, с осознаем важности собственных задач подфыркивает и сопит, собирает на иголки ягоды да яблочки, если попробуешь яблочко спиздить - руку целой не отдернешь, но вообще он здесь не затем, чтобы тебя колоть - он яблочки собирает. В нем есть очень мощная, здоровая, жизнелюбивая сторона: которой нужен белый заборчик, правильный порядок, дорогие сердцу мелочи - и шило в жопе. Он веселый. Он СЧАСТЛИВЫЙ: чего нельзя сказать практически ни о ком другом из персонажей фильма. У него все внутри его головы и его мира - хорошо, а если не хорошо - то сносно. Он не страдает, но мирится с обстоятельствами, он размешивает сахорок в кофе. То, как он кладет сахар в чашку, это вообще особа статься. Он это делает, на пару секунд вообще забыв, что ему надо Шошанну допрашивать, и не отрывая глаз от ложки. То, как он жует, ржет, обстоятельно излагает Ублюдкам свою концепцию мироздания. То, как он целует платок Бриджит. Вообще то, как Ланда существует в пространстве - он все время шевелится, подкрепляет жестами каждую свою реплику, но не бурно и хаотично, и обстоятельно и четко, слегка поерзывает или чуть-чуть, да перемещается: если он не впал в опасный мод - тогда он вообще не шевелится, не моргает и не корчит еблище. По всему этому очень хорошо видно, какой у него маторчик и из чего он сделан.
Важный момент: Ланда - не садист. Он охотник на евреев - и он та еще сука, он большой манипулятор и он любит капать людям на нервы, хотя в основном по необходимости, он легко делает зло - но у него нет отдельной потребности делать зло и, в особенности, причинять боль. Ланда сам не стреляет. Ланда не пытает. Ланда за весь фильм своими руками убивает только Бриджит: и он не выглядит как человек, который наслаждается процессом, это для него трудное, трудное дело. Он сопит, орет, у него ни тени удовлетворения в лице, когда он снимает трубку. Ему не нравится ее убивать - ему нравится результат, ради которого он ее убивает, это не садизм. А уж сам Ланда орет просто жутко, когда его режут: там нет ни тени придыхания или красивых страданий, мужик просто глотку рвет.

@темы: Дождитесь сливок

04:01 

Нантакет

03:42 

Новый дом для Ганса Ланды

Пришла к выводу, что их у Ланды будет ровно два. Один - подарок от американского правительства за заслуги перед страной, миром, человечностью. Второй - купленный им самим, в конце сорок пятого, начале сорок шестого, когда он решил, что ему нужна подходящая крысиная нора.
Это - первый, на Орандж-стрит, в старом городке.

читать дальше
читать дальше
читать дальше
читать дальше
читать дальше
Это - второй, на отшибе, в конце Тристам-роуд.

читать дальше
читать дальше

А вообще, по ходу, жизнь на острове Нантакет должна быть очень неплохой. Даже лучше, чем в Нью-Йорке или Вашингтоне: у Ганса будет шанс посравнивать.

@темы: Дождитесь сливок

World capital of sisterfucking

главная