• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:44 

- Если хочешь - молчи.
Говорит Кирилл, прикрыв микрофон, и хочешь ты одного - быть как можно дальше отсюда.

@темы: В ноль

07:19 

Думал поговорить с ним утром, но утром Тим уехал к Грачевой. Само по себе это было неплохо, потому что Грачева, скорее всего, тоже что-то ему сказала. Может, даже сказала Славке, выдала пару люлей домашних. Днем в офисе была толпа. А вечером, когда зашел в кабинет, поймал себя на том, что начисто не знаешь, как бы тебе начать.
Сказал в итоге вот что:
- Ему двадцать три года.
Планшет, которым Славка в него кинул, лежал у Тима на столе. С замененным экраном. Тим читал смету. Когда обернулся, выглядел ужасно беззащитным - всегда так выглядел, если его внезапно отвлекали. И по его глазам ты сразу понял, что он не спал.
Тим пригляделся. Потом толкнул для тебя кресло.
- Все в порядке, Паш.
Когда улыбнулся - захотелось обнять его. Засранец.
Ты не сел.
- Он одумается. Сам придет в итоге, прощенья попросит.
Он взглядом показал на стул. Нет, неа.
- Что ты хочешь, чтобы я сказал?
Большой вопрос. Ты вот сам, ты что хотел сказать?
- Ты если думаешь вдруг, что он тебя не уважает...
- Все в порядке, Паш.
- Нет, блин! Ни фига не в порядке.
Замолчали. Отлично. Дальше:
- Это его право, в общем-то.
- В жопу пусть это право засунет.
- А я думал, ты пришел просить не увольнять его или такое что-то.
- Не увольняй его, пожалуйста.
В этот раз улыбнулся получше.
- Все в порядке, Па-
- В жопу это "в порядке" засунь.
Ты сел. Он кивнул - благодарно. Не с ним, в нормальной жизни: такое калечащее, невыносимое чувство жалости не приходило к тебе даже в кошачьем приюте, где ты волонтерил между проектами, а там был кот, которому хозяйка-сука раздавила лапу. Между прочим.
- Помнишь, как я тебе тогда сказал валить с квартиры?
- Паш...
- В жопу засунь себе свое "в порядке".
Он нервничал. Тебе стало страшно. Потом он запер дверь, махнул - мол, продолжай. Хорошая мысль: что запер. Он слушал, надо было продолжать. На хер ты в это полез, на хер это кому было надо.
Что ты мог ему рассказать - кроме того, что он и так знал? Знал гораздо лучше тебя - и еще меньше тебя хотел помнить? Когда он приехал домой (к вам домой) - с рюкзаком. За беспокойством, за бодрой злостью, за этим мучительным желаньем защитить его - ты был доволен. Ты был доволен, потому что ты был прав - а он, вроде как, признал наконец, что ты был прав, и ты праздновал победу: четыре дня, а потом в дверь позвонили, и не надо было открывать. Ты не открыл бы, на хуй можно послать через дверь, с этим бы ты как-нибудь справился. Но как хотелось победой похвастаться. Как хотелось проверить ее на прочность.
- Разворачивайся и езжай, откуда приехал.
Сердце надрывалось: как после шестой чашки кофе в ночную смену. Впервые в жизни сказал Саше Вахрушеву "ты". Какой дерзкий перец.
- Пашут, да расслабься, не нервничай так. Тимка здесь?
- Не твое дело ни разу.
- Я ему зарплату привез и бумажки он мне должен подписать. Давай, давай - позови его, он не обрадуется ни фига, если прощелкает.
И ты не позвал - но главным образом потому, что не успел. Тим вышел в коридор. И Саша заулыбался, глядя на него. Ты знал - не обо всем, что там у них происходило, но знал достаточно, вполне, - и все-таки ты бы, наверно, своего ребенка дал подержать: человеку с такой улыбкой. Он спросил, уже не тебя:
- Пустишь меня - или так интересно будем общаться?
Он вежливо снял ботинки на коврике, повесил куртку на твой крючок. И Тим посмотрел на тебя, как будто извиняясь. И надо было сделать что-то. Сказать себе: "на хер", плюнуть на то, что выглядеть будешь, как буйно помешанный, и просто схватить его в коридоре, выкинуть его обратно в подъезд. Но люди так не поступают, да? Так же себя не ведут. И ты никогда потом не спрашивал Тимура: кто запер дверь - в тот раз, в его комнату. Больше двух лет прошло, прежде чем ты допер: насколько это было не важно. Пятиэтажка. Картонные стены. Всем всех так здорово и четко слышно.
"Саш, это все"
Потом:
"Я не буду"
И под ту же улыбку, которой доверил бы - и своих детей. Неразумных, милых детей.
"Ну что ты"
"Не надо"
И шум, с той стороны.
"Не здесь"
Паника в его голосе. Ты не смог выбить дверь. Не хватило сил.

@темы: В ноль

07:50 





@темы: By the door

06:29 

Оливия Карвана


Джузеппе Готти


Рэд (Годфрид) МакМерфи


Мэд (Амадео) Джулиани


Питер Уэйд


Потому что.

@темы: By the door

08:38 

- Ну а что я должен был сделать? Убить его?
В офисе накурено, на столе - контейнеры с едой, не понятно, какая новая, какая - вчерашняя, и еще с утра кто-то что-то заказывал, надкусанный бургер с фалафелем, окурки в соевом соусе, Тим - контуженный авралом, каждое его движение, самое простое, - немного замедленно, эффект, как в рапиде: он кажется грациозным и значительным, даже когда ставит чашку мимо стола или в третий раз роняет телефон. Ноутбук перед Кириллом, планшет - на коленях у Тима, все делают вид, что по уши заняты, что что-то вообще может быть важнее, но этот блядский разговор вышел из неоткуда, на мягких лапах, без объявления войны, и теперь от него не спрятаться.
- Ты вот чего хотел бы, мне интересно всегда было?
Если тебе интересно - перезадай вопрос, Кирюша. Не надо врать ему, когда в ответ хочешь услышать правду, не надо делать вид, что тебе по хуй, дороговато выходит, уже проверяли.
- Ничего.
Тим кажется взрослым, непривычно взрослым, неузнаваемо. Еще он кажется недобрым. Его щедрая искренность была для Кирилла - как дар, как приманка, как жертва. Его честность поощрения не ищет, и поэтому кажется жестокой.
- Ну то есть как это - ничего? Совсем ничего?
Тим кивает, расслабленно: мол, более ли менее - да, в общих чертах.
- Ни за ноги его там из окна подвесить, ни заяву на него накатать?
- Смеешься что ли?
- Ну не заяву, хорошо. Но за ноги... я мог бы. Ну серьезно.
- Ты и в квартиру к нему вломиться -
- ...мог бы. И смог.
Он закрывает глаза, и Кириллу хочется поцеловать его веки, хочется прижать его голову к своему брюху, Кирилл бы что угодно сделал - чтобы защитить его - но, как и в любой другой момент, их момент, не знает, как. И от чего. И позволят ли ему. И тот ли он - кому позволят.
Тим резко втягивает носом воздух - как будто дернул дорожку. Он говорит, не открывая глаз.
- Как же это было здорово тогда. Как же вот это было... я помню - я не сразу понял, что произошло. И до меня не доходило долго. Потому что я никак не - это не укладывалось тогда в голове. И вот когда до меня дошло все-таки. Это была такая... победа. Как будто Я что-то сделал.
Его голос - ниже, и звучит, как обещание:
- Я никогда не любил тебя сильнее.
А время - прошедшее.
Тим качает головой - и посмеивается, сам над собой, и проверяет вотс-ап, и говорит между делом:
- Тогда казалось, что это значит что-то.
Тут же - как будто упавшую чашку ловит налету:
- Не ты.
Ровнее:
- Не ты. Сашин сломанный замок.
Какая разница, если время - прошедшее.
- Рита прислала новых Аллилуевых.
- Мне по хуй. Если вдруг не очевидно.
Он хмурится: растерянно, беззлобно, и приходится подсказывать:
- "Сашин сломанный замок..."
Но он все равно не догоняет. Потом:
- А. Все! Это конец, я все сказал. И новый Троцкий есть - вот это точно посмотри, пожалуйста.
Ну ладно уж. Уж раз тут новый Троцкий.
- Роскошный Троцкий, надо звать на пробы.
- Он из Екатеринбурга, до конца читай.
- Спасибо, блядь, что не из Биробиджана.
- Давай вставим в презу, а потом он прилетит. Они его не запомнят по фамилии, если что: уверяю тебя.
- Ну да. Он ж не Данила Козловский.
- Мог бы и позвать его, между прочим. На какую-нибудь роль.
- На каждую.
- У тебя там народу больше, чем во всей России, сейчас живет. Тебе жалко?
- Обещал же мне не лезть в кастинг.
- Ты не нервничай только. Спокойно. Я не покушаюсь.
Когда Тим снова прерывает молчание, Кирилл ловит себя на том, что - действительно, действительно, - забыл на секунду, о чем они говорили.
- Ну брось. Ты что, Слава Данилов?
"Все взрослые люди. Ты что, не знаешь, как делаются дела?"

@темы: В ноль

19:15 

Внезапно, бля


02:42 

Колесо советиков

Ох уж это спонтанное желание писать порево.
Я собираю заявочки главным образом для В ноль. но если у вас есть другой любимый фандом, в котором я отметилась, или мой оридж, прошу в комменты.

Вопрос: Porn time
1. Фистинг  5  (7.46%)
2. ММЖ  4  (5.97%)
3. МММ (в хорошем смысле слова)  12  (17.91%)
4. Паблик  8  (11.94%)
5. Аренда  4  (5.97%)
6. hostage situation  6  (8.96%)
7. double penetration  24  (35.82%)
8. электрошок  3  (4.48%)
9. другое  1  (1.49%)
Всего: 67
Всего проголосовало: 34
07:06 

Дождь начался в половину десятого. Бесшумно, незаметно, он возник в воздухе и казалось, капли не достигают земли. В одиннадцать Кирилл и Паша решили - "хуй с ним", до обеда он не кончится. Подняли коптер, полетали над лесом, нашли объектив для сверх-крупных планов на вторую камеру, подсняли детали. Потом Паша взял фотик, ушел и вернулся. Дождь не кончался. Трижды подходил Максим с вопросом:
- Ну что, сворачиваемся?
Ты отвечал:
- Давай еще немного подождем.
В итоге Максима услышал Драгунских. Он бежал от режиссерской палатки, задрав джинсовку на голову, футболка была мокрая насквозь и облепила круглое плотное брюхо.
- Ничего, блядь, никто отменять, блядь, не будет, на хуй, смена, Максим, блядь, оплачена, какие ж все умные до хуя!
Он на секунду затормозил рядом с вами, грязь брызнула из-под резиновых сапог. Обшарил вас обоих взглядом - как спьяну шарят по карманам, пытаясь разыскать ключи. Ты, на всякий случай, потянул носом воздух, но ни водкой, ни пивной кислятиной от него не пахло. Драгунскх, как-то убедившись, что донес мысль, запрыгал дальше, к буфету.
Ты показал на него Максиму:
- Ты слышал.
Из буфета понесло матом. Потом выскочил местный парень.
- Я что сделаю, если вода?
- Буфет переедь!
- Кого я?..
- Переедь буфет на другое место, ну по колено говна внутри, пушка сейчас утонет или замкнет ее, вот будет-то, блядь, отлично!
- Кого?..
- На хуй! Как у тебя слюни еще не текут, у долбоеба?
Подходить было не надо, но ты, конечно, подошел.
- Пушка - это обогреватель. Такая штука внутри, которая теплый воздух гонит.
Драгунских что-то хотел ответить - уже тебе, но, как не странно, сдержался. За руку вывел буфетчицу:
- Я прошу прощения: я сейчас чаю налью - и вы объясните, пожалуйста, куда буфет переместить. У каравана я песок видел. Туда можно поставить. И провода пусть он отключит в перчатках, а то их заливает уже.
Ты знал Драгунских пять лет, буфетчица - от силы месяц, и с нею лично он, скорее всего, заговорил впервые, так что не было ничего удивительного в том, что от этого приступа вежливости бедная женщина растерялась. Почти-почти дожив до тридцати, Шура по-прежнему старался следить за языком в присутствии взрослых. Само собой: если эти взрослые не пытались делать кино.
В буфете он, едва ли не оправдываясь, сказал тебе:
- Нет таджиков. Все остались, блядь, в Москве. Плохо это, очень, когда нет таджиков. Эти мрази - оборзевшие, вообще бегать не хотят.
Он заварил чай в трех стаканах. Застыл над ними, по колено в воде. Пошевелил губами. Пошевелил еще раз. Пришлось шагнуть к нему, в воду, чтобы расслышать.
- Кирилл - Мейер - Денис - скрипт - Мейер - Денис - скрипт...
- Кирилл.
Драгунских вздрогнул, но потом, волевым усилием, расслабил плечи. Дождался, пока ты нальешь кипятку в четвертый стакан.
- Кому-то еще заварить?
Губы снова шевельнулись беспомощно. Ты подсказал – не сдержался:
- Ты четверых посчитал.
Он выглядел побежденным. Поискал в себе силы на ответный удар - и, казалось, сам удивился, когда не нашел. Покорно спросил:
- Ты будешь?
- Давай помогу отнести.
К плейбеку подошел Гурам. Шура выматерился и ушел за новым чаем.
- Ребят, а можно мне снять грим? Я бы отдохнул немного, пока есть возможность.
- Категорически нет.
Кирилл выждал паузу, чтобы глянуть, повелся ли он.
- Категорически. Нужно грамотно использовать не-съемочное время, чтобы до конца войти в роль. Ты читал Станиславского вот, скажи мне?
Гурам не раскусывал.
- Я считаю, Гурам вообще должен в образе жить до конца проекта.
Ну же?
- Как Хит Леджер в Темном Рыцаре.
Ну серьезно?
- Ты что скажешь, товарищ продюсер?
- Что Хит Леджер не жил в гриме Джокера. Очевидно.
Не такая уж это была смешная разводка. Не такое уж было смешное лицо у Гурама, когда он просек: даже с усами молодого Сталина. И даже если бы это была лучшая шутка в истории, это не объяснило бы, почему ты с трудом узнал свой голос, почему он звучал, как пять лет назад, и почему ты был первым, кто раскололся.
Сверкнула молния. Дождь усилился. Кирилл подул на чай.
- Рад, что приехал, да?
Когда ты переступил с ноги на ногу, пузыри полезли между шнурками.
- Тааак... а стул еще один можно сюда как-нибудь?
- Ничего не надо, все в порядке...
- Постанцы! Ребят, Ткаченко толкните кто-нибудь, он там сдох, я понять не могу?
- Кир...
Когда стул принесли, он не дал тебе сесть. Вывернул свой дождевик на изнанку, расстелил на сиденье, подоткнув под углы. Драгунских принес пятый чай. Кирилл положил твои ноги к себе на колени, заляпал грязью камуфло. Он развязал тебе шнурки, повесил носки на пушку и растирал босые стопы, чтоб согреть. По-прежнему никто не удивился: включая вас двоих.

@темы: В ноль

04:19 

Наше


05:45 

- Как сделать? Как ты хочешь? Я о тебе думал весь день. Кир. Кирилл?
- Выключи, блядь, выключи, на хуй!
- Прости, прости.
- Господи - сука, третий час ночи!
- Я - ну, не подумал просто, что ты спишь, ты -
- Уже не сплю, блядь. А хотел бы.
- Ты шевелился там. Все такое.
- Я еще и дышу, блядь. Дальше что?
- Ты злишься на что-то?
- Ракимов, я шестнадцать часов отснимал, я по-божески прошу - отъебись, пожалуйста. Мне чего теперь, в кабинет идти спать что ли?
- Не надо.
- Доброй ночи.
- Извини меня.
- Забыли.
- Это из-за бороды?
- ЧТО из-за бороды, блядь? Ох, нахуй, мне сдается, я пожалею об этом вопросе.
- Если совсем - не оно... я сбрею. Жалко, конечно, но -
- Я вообще нить разговора потерял.
- У тебя даже эрекции нет. Вообще нет. Никакой.
- Хуя себе претензия.
- Это не - так, стоп. Стоп. Тихо. Никаких претензий нет.
- Как и эрекции.
- Я что-то делаю не так? Или у нас произошло чего-то? Пожалуйста, поговори со мной. Недолго.
- Да все нормально, чего ты доебался-то ко мне? Ну давай попробуем, хорошо. Давай по-быстрому, раз тебе так приспичило.
- Ты не хочешь сам, да?
- Ой, пиздец. Теперь я захотеть должен?
- Ну - в этом, вроде как, смысл весь?
- У нас смена была с тремя переездами. Я бы и Сашу Грей ебать не стал, если б она щас здесь сидела.
- Ну мы же понимаем оба, что это такая себе - полуправда.
- Ладно, ее и так не стал бы.
- Мы в последний раз с тобой сексом занимались во вторник.
- Ты считаешь, что ли?
- В прошлый.
- Вот просто для протокола - да? - если вдруг тебе интересно. Ты звучишь сейчас, как какой-то математик, блядь, наглухо повернутый на ебле.
- Не бросай меня?
- Ракимов - Тим. Тим, ты говна въебал, что ли, я понять не могу? Какое "бросай", ты о чем вообще? Мы четвертый меяц мутим, как бы. Блядь, мы живем с тобой вместе, каждый день тремся тут.
- Ладно. Ладно. Согласен. Можно заскучать. Скажи, чего бы тебе хотелось - я постараюсь...
- Спать бы мне, блядь, хотелось, мотор завтра с восьми утра.
- Тебе завтрак сделать?
- Да спи уже. Толку нам двоим страдать.
- Кир.
- Я тебя ударю сейчас.
- Если ты придумаешь что-нибудь... Или хочешь, чтобы я еще попробовал?
- Я тебе наверно сейчас великую тайну раскрою, но не все на свете ебутся, как кролики. И впадать не начинают, блядь, в вековую скорбь, если их денек не трахнули. И не предлагают, блядь, их выебать вверх ногами, или бутербродом, или, блядь, каким-нибудь псом дрессированным, лишь бы только шишка встала. Такой ты иногда... тебя самого блевать не тянет, нет? Ну, в смысле - чо, неужели вот все в это должно упираться, больше как будто вообще не существует ничего, только туда-сюда-обратно? Тим? Тебе плохо что ли? Да еб твою мать!..

@темы: В ноль

04:21 

Let`s spend the night together

читать дальше
запись создана: 02.10.2010 в 00:39

@темы: мое, angel

05:23 

Stacked

У сериала Stacked не было продолжения после пилота из-за скандальной тематики и жалоб от зрителей, зато пилот был показан в эфире и теперь лежит в открытом доступе. Поскольку он одинок и двадцатиминутен, на IMDB он теперь называется "короткий телевизионный фильм". В "фильме" рассказывается история издателя-порнографа с тремя дочерьми-подростками. Он встречается с порно-моделью, его старшая дочь - лесбиянка, которая с этой моделью дружит и клепает ей частные откровенные фотосессии, его средняя дочь хочет увеличить грудь, потому что на фоне порно-моделей не чувствует себя привлекательной (при этом у нее есть любимый парень, сын журналистки и фем-активистки), а младшая дочка в этой семье - вредная мелкая блядва, которая пытается утянуть у средней все, от шмоток до мальчика. Лично я бы засмотрела до дыр: и вышедший пилот, и весь сериал, если бы он состоялся, поэтому внесу-ка я его сюда.

@темы: angel

23:40 


HIGNFY S43E08 - Alistair Campbell, Ross Noble... bobalmighty
12:43
- Я знаю, что вы (прим. - с Тони) друзья...
И безудержный гогот всех сторон секунд на двадцать.
Это почти как:
- Вы с Мэддисоном кореша?
- Ну, я с ним кореш, он со мной нет. Это вот как если бы ты любишь телку, но она судебный запрет получила, чтобы ты к ней не подходил.

03:34 

Некоторое время назад лорд Чилкот представил последний отчет комиссии по вопросу ввода британских войск в Ирак.
Это первая комиссия, результаты которой удовлетворили активных противников военных действий.
Комиссия признала, что правительственное "досье" с оценкой угрозы, исходившей от Ирака, не было фальсифицировано.
С Алистера сняты все обвинения в четвертый раз. Он не фальсифицировал документы, не вводил в заблуждение британскую общественность, британская общественность, парламент и партия поддержали вторжение в Ирак без искажения фактов. И вот здесь они обсуждают отчет. И Сара О`Конор - она противник войны в Ираке, ее брат погиб в бою, - говорит: да, хорошо, обвинения сняты, правительство не лгало парламенту, Вы не лгали парламенту. Но мы были не готовы, плохо снабжены, слишком мало знали, и совершили огромную ошибку. Время принять за это ответственность.
И видно, что он с ней согласен, ему нечего возразить. И он сам говорил то же самое в куче разных мест, во время подготовки к объявлению войны, в дневниках, в самых разных разговорах. И это тот момент, когда надо просто сказать - да, вы правы, мы правы не были, я соболезную вашей потере, нельзя было спешить и поддаваться эмоциональном порыву, - но он закрывается, пытается опрвдать Тони и несет я не знаю что, потому что верность до конца. В комментах одичавшие ебланы. Алистер в защитной стойке. Джон (ведущий) порит хуйню мимо фактов, и я как будто перенесся на шесть лет назад.

Пирс Морган, шесть лет назад. Прав, как никогда.

"И я не говорю, что вы намеренно пытались ввести страну в заблуждение. Я говорю, что вы ошиблись"
И Алистер не может сказать "да, ты прав", но через десять секунд говорит другому оппоненту то же самое, что сказал Пирс: если бы мы знали то, что знаем сейчас, не было бы вынесения решения, не было бы мандата, не было бы войны, и никто бы туда не полез.
"Я не могу просить прощения за решение, которое было принято, потому что это будет означать, что я не поддерживаю действий того правительства".

Тони, тогда: "В Ираке БЫЛА террористическая организация. Правительство страны было террористической организацией". "Почему вы не вторглись в Африку? В моей родной стране происходят ужасные вещи" - "Я не смог бы".
Тони, сегодня:

Ведущий: "Кто-то скажет, что вы помешались" - "Ну. Почему они не скажут, что они не согласны?"
Все это упирается в следующие вопросы. Должна ли страна первого мира вмешиваться в дела стран третьего? Имеет ли она на это право? И имеет ли она подобные моральные обязательства? Сегодня, к сентябрю 2016, человечество определенно пришло к выводу, что это обязательство - болезненный, высокомерный бред, подобного права первый мир не имеет, а кроме того - ему для реализации этого права не достает способностей. Последнее - чистая правда. По первым двум пунктам готового ответа лично у меня нет, хотя я большой любитель готовых ответов.
Алистера обсуждать бессмысленно, никакой идеи, кроме личной преданности, здесь нет и никогда не было: даже больше, его собственные убеждения всегда были обратны убеждениям Тони, но пока весь остальной мир на него нападает, Алистер продолжит его защищать по принципу "ни шага назад", даже при том, что они вроде бы уже лет пять не говорят друг с другом.

@темы: Она была народной принцессой

04:01 

- Ты помнишь совещание в ноябре? Реклама Кока-Колы.
- Пиздец как она меня заебала. На каждом, блядь, канале...
- Ровно? Станцию на сорок втором километре? Ты помнишь, как снимали пожар в Харбине?
- Я еще помню, как срался за это два месяца, и как мы потом все остальное хуячили бегом-бегом, чтобы Саша разрешил нам декорацию поджечь. Которая и так, блядь, была наша.
- Мы были счастливы. И ты был - я видел, что был, я помню каждый день -
- Из тех двух-трех дней, когда ты свою жопку карамельную на площадку притащил, да?
- Мы были счастливы. Каждый в группе чувствовал, что вот это вот - настоящее. Что оно того стоит. И они любили тебя. И они любили друг друга.
- Это ты с вечеринкой путаешь в своем родном гей-клубе.
- Все, к чему ты прикасаешься, превращается в говно. Все, всегда! Ничего хорошего не было, никто тебе ничем не помогал, я тебе ничем не помогал! Я не срался вместе с тобой два месяца, чтобы нам пожар разрешили!
- Ну тут уж я не знаю, почему твой Сашенька уперся. Сосешь ты, наверное, хуже, чем я думал.
- Сашенька - мой - свою квартиру заложил, чтобы у тебя эти два месяца вообще были. А еще два месяца я нас кормил обоих, потому что у Саши зарплаты нет, только процент с прибыли, и ему не на что бензин и доширак купить было. И я это точно знаю - как раз потому, что сосу ему два года! Я - на хер. На хер. Мы стоим на пляже. В Каннах. У тебя смокинг за две штуки баксов.
- Хуй там, он на прокат.
- У тебя вчера была гала-премьера. С красной дорожкой. Во Дворце Фестивалей. В Каннах. И все, что ты помнишь, это косяки и свои обидульки, при том - при том - что ты самый, самый несправедливый, самый жестокий человек, которого я знаю, и никто тебе вот так не выставляет счет! Никто. Ты Пашку сегодня довел я не знаю уже до чего, вот просто - просто -
- Ну, через неделю поговорим! Мы вот ровно из-за этого говна в итоге статуэтку не получим.
- Да плевать, получите или нет!
- Тебе-то, Тимочка, конечно, наплевать. Ты так и так уверен, что нам тут ничего не светит. Блядь - да... далеко ходить. Не надо. Ты что, ты верил что ли, что мы сюда доедем? Ну? Ну и все.
- Нет. Не верил.
- Ну и не хуй пиздеть тогда...
- Никто не верил. Сколько раз Россия в основную программу влезала?
- Девяноста второй - Канневский и Лунгин, девяноста третий - Хван, девяноста четвертый - Михалков. девяноста -
- А с коммерческим кино сколько?
- ...всего четырнадцать картин, за двадцать два года. Плюс - программа Особый Взгляд....
- У нас поезд грабят, полки дерутся. Мы город сожгли. Кто это делал? Сокуров? Звягенцев? Я не ожидал. И Саша - нет, и никто не ждал! Но мы здесь. И это здорово. Это же так - здорово. И я смотрел твое кино. И я... я... - но ты же не поверишь, и не запомнишь, и кто бы тебя ни расхваливал, ты - не слышишь, ни черта, и да, это всего лишь я, вокруг тебя вообще - всего лишь другие люди, и может, ты меня не уважаешь, может, даже есть, за что, но -
- Пойдем со мной домой, пожалуйста. Ну - в квартиру пойдем со мной. Или - ну я не знаю. Куда ты хочешь.

@темы: В ноль

02:17 

В Домодедово его привезла Катя - не Драгунских. Ты это отметил: во-первых, потому что готовился к встрече, даже выпил таблетку фенибута в такси. Во-вторых, потому что в аэропорту к вам подошла малая группа с корреспондентом ТВЦ и еще двое журналистов-печатников. Общения с прессой никто не планировал. После второго "мне очень жаль, но мы спешим" ты отчетливо понял, что тебя не услышат. Кирилл сдавал багаж, окликнул.
- Да давайте тогда уже поговорим с ними, ок. Давайте отвечать.
- По-моему, не стоит.
- Да неужели, Тимочка? И чего же так?
Пашу досматривали, заставили вынуть камеру и открыть кофр с объективами. Нужно было пойти к нему, помочь разобраться, но страшно было оставлять Кирилла.
- Почему не стоит? Ну куда же ты? Солнышко?
- Простите, мы очень хотели бы ответить на вопросы...
- У нас короткое интервью!
- Это сегодня пойдет в эфир, на нашем канале.
Рита курила на улице. Вспомнилось, как Саша орал на нее во дворе перед офисом: монтаж не сдан, а они курят, блядь! Рита молчала, смотрела на него снизу вверх, а казалось, что сверху вниз. Саша сам себя оборвал в середине фразы и ушел внутрь. хлопнул дверью. Оборвал поздно: реплика ушла в народ. "Монтаж не сдан, а он срать пошел, блядь!", "Монтаж не сдан, а он жрет мне здесь, блядь!", "Монтаж не сдан, а у них свадьба, блядь!". Повторяли при каждом удобном случае. Саша делал вид, что его не задевает - и он не запоминает.
Ты постарался, улыбнулся девушке-корреспонденту. Она смотрела мимо.
- К сожалению, мы очень спешим.
- Ваш вылет только в восемь.
Вот тут-то ты и пожалел, что рядом не было Драгунских.
Неожиданно вклинился Кирилл. Шатался, повис на плече. Невнятно что-то мычал, "работал" под пьяного в хлам. Играл хорошо, на секунду - ты даже поверил и удивился: как же так - только что он был в порядке. Кирилл качнулся вперед и выдал рвотный спазм, с отрыжкой. Если бы его вырвало - рвота бы хлынула прямо девушке на туфли. Она отпрянула, лицо стало каким-то жалобным. Она не знала, как себя вести. Справедливости ради, ты не знал тоже. Катя не ввязывалась, была очень тихая. Это был верный признак, что Кирилл цеплялся с утра, искал повод для большого взрыва. Положение спас Паша: возник из неоткуда, как в сказке, подыграл, взял Кирилла под локоть, увел. Через плечо оглядывался: мол, вы нас извините, неловко-то как! В очереди на паспортный контроль Кирилл смеялся. ты - нет. Было более ли менее очевидно: весь спектакль был разыгран для тебя, а не для прессы. Паша тихо убеждал: не бзди, никогда в жизни никто об этом не напишет, вы русские номинанты, в основной программе Каннского фестиваля. Утешало слабо. Напомнил ему про Звягенцева. Актеры опаздывали. Собрались все за полчаса до посадки. Валера грыз ногти, Паша - губу. Ты достал карточку.
- Что-то мне подсказывает, что настало время тимбилдинга за Сашину денежку.
Ты позвал всех завтракать. Кирилл отказался.
- Как бы и вправду-то не наблевать...
В Paul Bakery, ты положил на стол телефон. Было 7:13. Договорился с собой, что в 7:20 встанешь и пойдешь к нему. Живот поджался, будто в ожидании удара. Вырос пульс. Подышал - не помогло. Не смог доесть свою булку: подташнивало.
Кир сидел возле гейта, читал протоколы допроса Колчака. Сразу вскрыло в мозгу, что Катю на прощанье он даже не обнял - так, лениво махнул рукой.
У книжки поля были в пометках, и он рассеянно водил карандашом по странице, пытаясь отыскать место для записи.
- Интересно?
Взгляд у него был совершенно пустой, и пора было к нему привыкнуть, но почему-то не получалось. В этом взгляде была робкая просьба - не тревожить оглушенный разум. Потом Кир прогрузился. Моргнул.
- Я уже читал.
Ответ сбил тебя с толку. Ты не подал виду. Сел рядом, достал Каннский ежедневник. Кир согнул уголок и закрыл книжку.
- Что у нас?
- В одиннадцать прилетаем, к половине первого будем в городе, я заселяю вас с Пашей, Рита - актерский состав. В два обед, потом аккредитация, напиши мне, пожалуйста, список продуктов твой, потому что я узнавал - и вот это вот очень серьезно сейчас, - столики будет не заказать половину времени, там мало того, что гости со всего мира собираются, там туристы со всего мира приезжают, на Бреда Питта посмотреть.
- Беда, беда...
- Ты шути, шути. Ты когда будешь голодный по городу бегать. Вот тогда. Я тебе свою еду не отдам.
- Да конечно отдашь, я ж режиссер, бля.
Зрителей не было. Вытирать об тебя ноги было не перед кем. Фокус был в том, чтобы самому не поверить - даже мельком, даже в рамках предположения, - что вы вроде бы ладите. Что можно расслабиться.
- Нужно устроить что-то для ребят. Вроде вечеринки первого дня, пока совсем не начался забой. Но Маша прилетает только завтра, они в Монако с Сэмом.
- Уж кому-кому, а Маше насрать, уверяю тебя.
- Ты думаешь?
- Ее если поджечь, она не заметит.
Пришло сообщение от Саши: "когда будешь в офисе?" - "сегодня вылет" - "куда?", ниже "?", ниже "блеск!", ниже "не шалите там".
- Я составил предварительное расписание по встречам, его нужно будет поправить на месте, и я его тебе перешлю ближе к вечеру.
- Лучше распечатай и в руки отдай, а то я забуду.
- Ты и так забудешь. Да, вот такой момент. У нас есть переводчик, но он будет с актерами в основном, так что если ты что-то захочешь сказать - пожалуйста, но переводить буду я.
- Тимочка, а чего так скромно-то? Ты скажи, как есть: Кирюш, заткни ебало, торгуй лицом, пиздеть что-то в Европах не дорос еще. Не, я все понимаю, все по уму. Да и ты у нас штанишки намочишь, если я рот открою: Сашеньки-то нет рядом, нам, страшно, маленьким, не понятно же, что можно, что нельзя.
Когда ты подсел к нему, хотел сказать, что ты гордишься - тем, что будешь рядом с ними в эти дни. Гордишься, что твое имя затесалось в финальные титры. И ты всегда готов помочь. И стоит только позвонить - ты все устроишь: насколько это вообще возможно. И ты так рад, что он прошел отбор. И тебе не терпится увидеть фильм. Ты не смотрел его ни разу, ни в одной сборке, но зато ты точно знаешь - за каждым кадром стоит огромная работа. И ничего из того, что ты сделал за эти два года. Ничего из того, что ты сделал вообще, - не сравнится с ней.
Удачно, что ничего этого Кирилл от тебя не услышал.
- Пожелания особые есть у тебя?
- Типа икра черная, баба белая?
- Типа спец.показы, короткометражки, гости?
- А? Не. Я чо туда, работать полетел? Не, я даже вас с Мейером видеть не хочу, не то что гостей каких-то там. Я бы вообще из комнаты не выходил.
- Мы бы тоже. Хотели, чтобы ты не выходил.
- Да кто бы сомнивался, Тимочка. Кто б сомневался.

@темы: В ноль

04:32 

А у меня закончились съемки.))

АПД: искал последний рассказ с Бобби - долгая тема. А НАШЕЛ ВОТ ЭТО. Я уж думал, они потеряны все. Шесть лет назад дело было.


Это я - в костюме главного героя, над реквизитом.)
Ниже - кадры со съемок.
читать дальше
запись создана: 03.08.2010 в 23:48

@темы: le me

04:09 

Название: Lifeless.
Рейтинг: R.
Размер: мини.
Статус: закончено.

читать дальше
запись создана: 14.08.2011 в 11:36

@темы: мое

03:54 

Эд Миллибанд сказал – совсем как хороший еврейский мальчик:
- Простите, сэр.
И прокашлялся, чтобы вернуть в норму голос. Тони стоял перед ним, сгорбившись, по-прежнему дрожа, безуспешно утирая воду с постаревшего осунувшегося лица, и если бы ему сейчас сказали, что к этому лицу крепилась улыбка на тысячу вольт, он бы не поверил. Николь зашла к ним, хотела постучать по косяку, оценила ситуацию и отправилась восвояси. Они не решилась закрыть дверь, Тони не вспомнил, а Эд не стал: из какого-то странного, извращенного, очень красного принципа, которого Тони не смог бы понять, даже если бы захотел. Эд был человеком, который не вешал бы занавески на окна – чтобы доказать, что ему нечего прятать. Эд был человеком. И у него были принципы. У него были идеи, и поступки, и очаровательный гиппер-активный брат, который как-то неожиданно из громкого яркого мальчика превратился в мудрого и грустного политического призрака. У Эда была программа, и у него были цели, и теперь – как он думал – у него была партия, а Тони был разбитым и списанным в утиль, и Эд смотрел на него с сожалением, но сочная верхняя губа брезгливо кривилась, а его экзотичное, смуглое, страстное лицо слишком честно и безжалостно отражало его чувства, и Тони не хотел смотреть в это лицо, но ровным счетом ничего не почувствовал, когда поднял взгляд. Эд Миллибанд может думать о нем все, что угодно, может принять его условия – а может отшвырнуть их, может побарахтаться еще немного, может даже проснуться и разглядеть всю схему целиком и постараться утопить Тони: раз и навсегда. Значения это не имеет.
- Я любил его.
Все, чего Тони хочет, это сбросить план на того, кому есть дело, забрать Алистера из Лондона и отправиться куда-нибудь в чудесный далекий мир, где Тони сможет за ним присматривать, где они смогут забыть о том, кем они были, и продолжать жить дальше – как будто это возможно, и не перебирать в голове аргументы защиты каждый раз, сталкиваясь с прохожим на улице, и вовсе не читать газет. Алли будет есть заварной крем и толстеть, Тони сможет целовать его тогда, когда захочет – этой привилегии у Тони не было с тех пор, как Алли женился. Они будут заниматься любовью, и дрыхнуть до полудня, и завтракать где-нибудь на воздухе, будут пить кофе с молоком и обсуждать проходящие мимо ножки, будут читать книги и, может быть, играть в футбол, и когда они умрут, к их домам не понесут венки усталые мужчины в строгих черных пальто, политически активные старушки с седыми кудряшками не будут плакать и вытирать с морщинистых щек скупые слезы, а «Sun» и «Daily Meill» не напечатают некрологи, но они будут рядом друг с другом – когда настанет конец, и они запомнят друг друга, они смогут друг друга спасти, и их священное равнодушие, их спокойная уверенность останется при них: они не отпустят ее до тех пор, пока дышат.
Тони думает об этой далекой-далекой галактике, о солнечном острове и Нью-Йоркском кафе, о Провансе, где они не были вместе с девяноста четвертого года, о всех лучших мгновениях его жизни, которые он хотел бы нанизать на шнурок – и носить на шее, как то ожерелье, которое Кетти сделала ему на его сорок пятый день рождения, - Тони думает о счастливых днях, которых он никогда не проживет, он чувствует липкие горячие губы Алли на своем плече, и знает, что этого поцелуя никогда не случится, он помнит каждую ночь, в которую они не будут засыпать вместе, держась друг за друга, он знает, что эта фантазия не осуществима – и рассыпалась бы в пыль, при первом прикосновении, при первой попытке воплотить ее в жизнь. И Тони не знает, о чем он жалеет больше: о том, что она уже наверняка не станет явью теперь – когда Алли нет – или о том, что она не стала бы явью в любом случае, сколько бы шансов и сколько бы лет не было у Тони в запасе.
запись создана: 19.08.2011 в 12:16

@темы: мое, Она была народной принцессой

03:50 

Пол Браун о трагических историях

В переводе Сережи Поварницина:
- Вам троим это может и ржачно, а для нас это драма.
запись создана: 21.08.2011 в 01:56

World capital of sisterfucking

главная