• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:28 

Ошметки

Утро, шесть вечера, позади ночная смена, и когда в первый раз скрипит шкаф – это во сне половица скрипит под ногами. Он идет по пыльным, рассохшимся доскам, второй этаж, занавешены окна, и подрагивает дуло дробовика. Что-то прячется в этой комнате. Что-то опасное. Он прислушивается. Выжидает. Никто не приходит на скрип, он не выдал себя. Он идет дальше, тише. Что-то мелькнуло в мутных стеклах старого книжного шкафа. Резко, влево. Девушка в ночной сорочке, обнимает себя за локти и вся дрожит. Висят сосульками светлые волосы. Ровный шов – на месте рта.
Упал ремень и лязгнул пряжкой.
Девушка все еще перед ним, они в комнате, он подходит к ней, но это сон, он уже знает, что это сон, и надо, надо удержаться в нем, надо зацепиться, он узнает, что дальше, девушка протягивает к нему руку, пальцы сжаты в кулак, к кулаке что-то спрятано –
На пол долго, звонко, в два приема сыплется мелочь.
- Шура, блядь. Включи. Свет.
- Ты проснулся что ли? Я же тихо старался…
Облака из ваты, голубое небо. Когда у Шурки такой детский, такой прилежный голос, с ним в два раза тяжелее возиться: гемороя от него – как обычно, а вот на хуй послать – уже как-то неловко.
- Ты ничего не можешь сделать тихо. Включи. Свет.
Шурка надевает джинсы, поднимает с пола футболку, обнюхивает, потом поднимает другую, четко ощущает, что все познается в сравнении, и натягивает ту, которую брал первой.
- Почти и чистая. Я писать еду, мы, наверное, к утру вернемся.
- Заткни. Ебало.
- Так ты ж проснулся, блядь? Хули ты выебываешься?
Шурка улыбается. Шрам через рот сейчас почти не виден. Даже когда Шурка трогает верхнюю губу языком, легко представить, что там ничего нет.
- Иди уже.
- Я пивка принесу.
- Хлеба принеси. И кефира на завтрак. Хозяюшка.
Шурка встает в дверях.
- Да, хозяюшка, блядь. Хозяюшка. В этой семье, между прочим, продукты только я и покупаю, Андрей. Как один живу. И посуду я мою, между прочим. И мусор тоже выношу.
- Я. Не успел. Я тебя сказал, что вынесу…
- …когда смена кончится. А перед сменой ты его не мог взять, блядь. Это как-то не по-пацански. Не по-божески – взять и вытащить, блядь, пакет с говном с вечера, на хуй, чтобы он не лежал и не вонял всю ночь на всю квартиру, Андрей. Так мы не можем сделать, законы небес и тверди, блядь, по пизде пойдут.
- Ты идти собрался.
- У тебя, блядь, не спрашивал, когда и куда мне идти, на хуй. Я захочу, вообще никуда не поеду.
- Решительно, Шур.
- Да ну!.. В пизду все.
С улицы посигналили.

02:31 

01:50 

- Хотел спросить. У православных ёбля в жопу считается... чем-то?
- Слушай, ну... содомия считается грехом в Ветхом Завете, и Ветхий Завет он един для всех, как бы - как ты его, на какой язык не переведи, хоть католики, хоть православные, везде это считается, естественно.
- Тогда я понимаю, почему ты не встречаешься... с религиозными девушками.
- Какой ты милый.

01:01 

Мои мальчики

- Вот, блядь! "Юра орет, Юра орет", Юра орет - и нагибает, на хуй!
- Юра нагибает. И орет. И мне хотелось бы, чтобы он тооолько нагибал.

А потом они пришли и сожгли мне театр на хуй.

19:24 

Прийти, сказать: давай уедем. Хуй знает. В Некудляндию. Не важно. Не знаю, что мы будем делать. Возможно, что заебем друг друга, не выходя из самолета. Не отрицаю. Я не люблю тебя. Я никого, по-моему, не любил. Мне даже не всегда лучше с тобой, чем без тебя. Ты не то, чтобы очень мне нравишься. Никто не нравится. Я сам себе не нравлюсь. И ничего на свете не стоит того, чтоб поднять жопу со стула. Дни идут один за другим в ожидании момента, когда они, наконец, закончатся, и наступит что-то другое, что-то настоящее, то, зачем мы все здесь столько торчали, то, что мы помним, сердцем и брюхом – но не головой, голова не работает, голова хочет спать, с утра до ночи и с ночи до утра, а после пятницы не будет вечеринки, не будет субботнего утра, ничего не будет – когда ты дождешься конца, и это тоже не достаточно важно, чтобы что-нибудь сделать иначе, но –
Сегодня мне пришло, что если я возьму тебя и потащу куда-то, воткну тебя посередине большого ничего, как красный флаг, то там и будет – золотое субботнее утро, и цирк с конями, и второй раунд, и то, чего все это время ждали ты и я.

05:11 

Не было других причин, кроме этой. Не было ни одной. Если бы он поднимал вой каждый раз, когда Маршал ударял его, Гек сорвал бы глотку. Нет, нет, не о чем было вопить, нечего было спросить с него, но Маршал - так точно, капитан, так точно, капитан, - нет, Маршал не смог бы выбрать никого другого, чтобы ударить его сильнее.
Чистенькая шкурка на холеном тельце. Серебряная ложка в кружевной салфетке. С белыми зубами, с бесстыжей роскошью чистых здоровых волос. Он был красивым, был, был. Возмутительно, нестерпимо красивым. Он не щурил глаз, не гнул шеи, его грудь не тянуло к земле. Его ноги не знали качки, его губ не касался ветер, никто и никогда не поднимал на него руки.
Так, выходит? Выходит, оно того стоит? Выходит, только об этом и речь?
Невыносимо.
Он заговаривал, и ветер щедро дул в его паруса, и хватало дыханья, и свободно лились слова. Он улыбался, и Маршал смотрел на него. Маршал смотрел на него, и горели праздничные огни, горели добрые круглые фонари вокруг Туманной Площади, и девушки гуляли под руку с офицерами, и Маршал хотел предложить руку ему - Маршал хотел предложить руку ему -
Протянул бы за ним руку Гектор? Позвал бы - да, капитан, есть, капитан, - Маршала в свою постель?
Если дело в постели, позвал бы. Если годилась постель, чтобы стоять за его правым плечом.
Если годилась постель. Для постели не годился Гек, вот в чем дело. И взгляд отскакивал от него, как дождь и брызги - от просмоленных досок. И капитан не хотел его рядом с собой. И его тепло не грело, его тело не рождало красивых фантазий и пустых надежд.
Мог ли Маршал ударить больнее?
Он был таким не всегда. Чего это стоило? Ничего, ровным счетом. Если бы они встретились десять лет назад - неужели было бы иначе? Неужели бы он сгодился - ну, пусть десять лет назад, пусть на другом маршруте, в другие времена, совсем другой Гектор Коттон? Сгодился бы ему? И Маршал разрешил бы ему дышать, и идти под своим флагом, и подняться в свое небо, и остаться рядом с ним? Он позволил бы?
Кусок гнилого сала, разбитый рот и крошево зубов, шрамы от трости, следы зубов на его плечах. Его не сожрали только потому, что стал несъедобен. Стал, стал. Был другим, было иначе. Не убедить. Самому не верится. Но что останется от этого куска дерьма - через рейд, через два? Насколько его хватит? Куда он денется, на что он будет нужен, когда получит полный залп, когда отправится туда же, туда же, на свалку, в плен тела, ставшего чужим, в гору отломанных деталей, отброшенных вещей, что будет с белой улыбкой, что будет со скрипичной струной?
Что будет, плевать, - они там, в каюте, каждую ночь, они в каюте, он за штурвалом, и он помнит, как Маршал стоял здесь, выходил к нему в ночную вахту, Маршал с ним говорил, Маршал ждал с ним рассвет, Маршал вколачивает его ночь за ночью в капитанскую койку, и Гек заперт, в куске гнилого сала, на корабле, в небе, в Маршале, и некуда деться.
Совсем некуда деться.

18:10 





16:32 

Все, что вам нужно знать


06:34 

Во всем виноват Чарли.


www.youtube.com/watch?v=Bi1sxVNAUvw&feature=you...
"Ну, не-не-не, ну ты просто сиди как бы - и ты у меня будешь тут... и мне будет уже как-то не так одиноко"
Ну то есть. Ну вашу мать.
А еще я теперь хочу фикло по реплике:
"Давненько я тебя не видел. В последний раз, когда ты приходил, ты дал мне по ебалу и убежал".
www.youtube.com/watch?v=vE1c-ZmIEoQ
Собственно, это сойдет за эпиграф в любом моем фикле. И во всем вообще.

04:22 

Косточки

Приберегаю ссылочки по гейщине девятнадцатого столетия:
Великие князья:
romanovs-russia.blogspot.ru/2013/04/blog-post_1...
"Справочник":
malech.narod.ru/fakt9.html
"Справочник-2":
books.google.ru/books?id=MGpvBQAAQBAJ&pg=PT133&...
Уваров:
www.gay.ru/people/star/russian/xix/samonadeyann...
Гейщина поблизости от Пушкина:
www.mitin.com/dj01/kirsanov.shtml
Московский генерал-губернатор:
ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%...
Про технику ведения судебного процесса:
www.lgbt.org.ua/ru/materials/show_291/
Гейщина и охраночка:
www.vavilon.ru/metatext/risk3/repressions.html

Хронология:
- "Присоединение Азии", 1866 - знакомство.
- Крымская война, 1977-1978 - Володя на фронте.
- 1978-1979 - Володя не вернулся с войны, Алеша отправился на поиски.
- 1980 - Алеша возвращается в Третье Отделение. "Организация отставки".
- 1981 - убийство Александра.

03:21 

После перекура и отплыва в русюшку пишу новую главу про Джеймса и Джона.
Самая большая беда этой истории в том, что Джон мог сделать его счастливым, и Джеймс не дал, а Джеймс вроде бы не мог сделать Джона несчастным, но получилось.

06:23 

Запомни меня - в короткий миг свежести, в летний день, когда все мы молоды, все наполнены счастливым легким воздухом, все, как первое свиданье, все от пятки до реснички сделаны из обещаний. Все будет хорошо. Все будет великолепно. Все будет невероятно. Однажды. И это "однажды" - так упоительно, так мучительно далеко. И столько времени в запасе: на то, чтобы быть хуже, чтоб быть слабее, чтоб быть обыкновеннее и гаже: в преддверии "однажды".
Я так любил тебя. Или нет. Я не помню. Я смотрю на старые фотографии - и не могу поверить, что оставил тебя: такую, что профукал себя: такого. Мы все были озарены и согреты будущим. Невозможно было представить, что оно никогда не наступит.

01:35 

Про "Кроме меня"

из научного интереса. Это отрывки про Сережу, Марусю и Диму, если что.

Вопрос: Вот этих хлопцев:
1. Читаю  8  (27.59%)
2. Не читаю, я здесь не за ними  4  (13.79%)
3. Пролистал. Герои - уебки, перестал читать  1  (3.45%)
4. Видел, но пока ничего не понял, ибо отрывки  16  (55.17%)
Всего: 29
05:12 

С нами снова рубрика "боль и муки фаната вторых номеров".
Мало кто любит вторых номеров. Мало кто понимает, как это работает (да, а я особенный, ко мне лично прилетали инопланетяне, как к фанатам Джейту, и все мне подробнейшим образом рассказали). Но шутки шутками, а когда герой - второй номер в каноне, фикрайтеров это часто вводит в очень странные кульбиты сознания.
Во-первых, беда, конечно, в БДСМ. Я не знаю, когда произошел этот кульбит сознания, но сначала в фикло на бронетранспортере въехала просто кондово-гетная система ролей, где один герой - тру-мужик, и другой - членодевка, а потом это стало как бы вроде совсем не комильфо, и тот же самый народ, чтобы не ломать себе фундамент, оседлал другую хуету. Теперь любая пара в любом фандоме жестоко страдает от того, что в ней пытаются назначить "верхнего" с "нижним" и "саба" с "домом", причем на полную ставку, и не важно, что пара не практикует. Туда же отправляются виктимы с агрессорами и прочая поебень. Это довольно сильно раздражает, когда пара вообще никаким боком для этого не годится: то есть бегают у тебя Тони Старк с капитаном Америкой, и проще хуем шину надуть, чем им придать вертикальную динамику власти. Это также раздражает, когда у героев есть более серьезные причины для разъеба, потерянности, самодеструкции или кризиса, а "лечить" их пытаются милым семейным бдсмчиком (в основном англофандом так любит порадовать, но нет, Локи не станет более functional, если Тор сможет вовремя его отшлепать). И отдельную боль эта хуйня причиняет мне.
Потому что я фанат вторых номеров. И в мире не так много других фанатов вторых номеров. Поэтому я не так часто что-то про них нахожу. И когда я это нахожу, я как правило не нахожу фикла. И когда я все-таки нахожу фикло - а там дуля, я, конечно, пригорюниваюсь. Пригорюниваюсь я вот почему.
У первых и вторых номеров ЕСТЬ вертикальная динамика власти. Это основа их отношений. И второй номер от первого довольно часто огребает люлей. И они довольно часто живут жизнью первого номера. И второй номер безусловно получает определенный заряд от возможности "умереть за революцию". Но это не имеет ни малейшего отношения к семейному БДСМ.
Первый номер получает руль не потому, что он "мужик", "крут", "сломал", "силен" и так далее. Первый номер может быть баба-истеричка, самый эмоционально нестабильный человек на корабле, Тони Блэр, наивный мечтатель, малое дитя или безответственное говно. Достоинство его не в этом. Второй номер отдает ему руль - и охраняет для него руль от всяких других посягательств - потому что первому куда-то охота плыть. Ему что-то присралось за горизонтом, он что-то увидел на карте, он знает сердцем, что там заебись. Это тот талант, которого второй номер лишен. Без первого, жизнь второго может быть прекрасно устроена, выверена, успешна и снабжена ништяками, но все это он запросто отдаст по одному щелчку пальцев за чувство дороги впереди, за далекую точку на горизонте. Он знает, что в нем этого нет. Он знает, чего это стоит.
Его любовь - это любовь родителя, чей смысл жизни и наследие составляет его ребенок. Он о нем заботится? Конечно. Он будет его защищать? Яростно. Он будет жертвовать собой ради него? Самозабвенно. Сколько залуп перепадет этому ребенку по дороге? Только успевай считать. Будет ли родитель терпелив к его хуйне? Зависит от родителя, но это терпение будет в любом случае не из категории "мужик-красавец-доминатор", а из категории "ох, сынку. ну поори, мне что ж - не жалко". И второй номер, конечно, без первого будет ненаполнен, но первый без второго - сдохнет к едрене матери.

20:51 

- И что ты сделал?
- Отпиздил дерево, потом сидел в траве и долго плакал.

20:17 

Стоя в два часа ночи на трассе, с пробитым колесом и больной головой, понял одну за другой три важных вещи:
- Николай Михалыч - глава шоферской бригады - в отпуске, и сильно в отпуске, прямо так, что в Архагельске.
- Запаски нет. Насоса нет. Нет, что важнее, никакого представления о том, как поменять покрышку.
- Звонить тоже некому: кроме Димки. С Димкой - опять - полгода не разговаривал.
Шесть гудков. Восемь. Может, спит? Тоже хорош, мог бы сам позвонить, между прочим. Не сейчас в смысле: когда-нибудь за полгода. Звонил? Не вспомнишь. Когда у него день рождения? Пропустил? Это где-то летом. Точно летом, потому что футбол, лига чемпионов, всю группу собирали смотреть у Сережи дома. Сколько лет назад это было? Десять? Нет, не десять. Четырнадцать. Они были на первом курсе. "Абонент не отвечает". Спасибо, на хуй, большое. Ну что он, сам не справится? Есть же какие-то номера, куда-то люди звонят. Эвакуатор, наверное, заказать можно. Где узнать про эвакуатор? В интернете? Интернет висит. Звонить Марусе? Маруся - да, Маруся даже приехать может, Маруся, наверное, и покрышку ему поменяет, Маруся - наше все. Не звоним Марусе.
Машина!
Даже не тормознул, сука. В следующий раз, надо прямо под колеса. А если и тогда - не тормознут?
Как же холодно здесь. Как же здесь холодно. Как же здорово шьют пальто в Италии, у них там - конечно, у них вообще зимы не бывает. Господи, такое чувство, что ему пять лет, и мама потеряла в магазине. Он ходит из ряда в ряд, таскает три коробки, с пастилой и с вафлями, их не удержать в руках, они большие, он маленький, к глазам подступают слезы, ее нет в молочном, нет в макаронах, нет в колбасе и нет в овощном, и она ведь ушла, она ведь ушла навсегда, она про него забыла, а он остался здесь совсем один, Сережа, тебе тридцать два года, Сережа, заканчивай исполнять, кто, блядь, звонит среди ночи -
- Сережка?
- Чего тебе?
Димка. Ну да. Дима. Димочка.
- Здрасьте-приехали.
- Вот именно.
И что нам делать по этому поводу?
- Я на Рублево-Успенском. Без колеса.
Там - женский смех, шорох, плавное скольжение ненужных слов, которые мгновенно забываются обоими. Окрик, ответ - два женских голоса. Хорошо устроился, Димочка, слов нет.
- Погугли, может, как отсюда вызвать...
- Сбрасывай точку, я приеду. И уйди с мороза, околеешь.
Голос сбился: это на нем чужие руки, прощается. Влажный, сочный поцелуй. Прижимает трубку плечом: слышно хуже. Запрыгивает в штаны.
- В бардачке есть бутылка?
- Что-то было в багажнике, на особый случай.
Там, на другом конце - Димкина квартира. Там свечки из Икеи, фонарики над койкой, там круглый траходром и их общая старая жизнь. Там мягкое радушное тепло в складках одеяла из верблюжьей шерсти, и тем же теплом дышит гладкое бедро, ничем не прикрытое, и сыпятся длинные волосы, в остатках лака, в сладком отзвуке духов - на особый случай, и размазана косметика по наволочке, какая-то новая Она разливает вино на незнакомой кухне.
- Прямо щас: двести грамм. Закройся и жди, поспать можешь. Телефон заряжен?
- У тебя есть запаска?
- Решим. Сейчас тебя и поменяем, и переобуем, и бантик завяжем. Ты у обочины?
- Да...
- Вот там и стой.
В сторону, :
- Ну ты же дождешься?
- И дождусь. И постель согрею. И завтраком накормлю.
- Обедом.
Больно ласковый голос, для брошенной бабы. На блядей что ли, все-таки, перешел?
- Девчонкам - привет.
Улыбка - брызжет и плещется.
- Привет вам, девчонки!
Звякают ключи: бросили - поймал. Сережа-то хотел сказать - кончай сосаться, сволочь, у меня пальцы в ботинках немеют, но не сказал, славу богу, как здорово, что не сказал.
- В машину.
- Да.
Дверь за ним хлопнула.
- И выпей. Выпей, я серьезно говорю. И печку включи.
- Ну как-нибудь разберусь-то я - без тебя?
Бежит по лестнице.
- Муся тебя ждет домой?
Да? Нет? Он не помнит. Звонить не будет, это точно.
- Дим...
Вышел из подъезда, сработала пищалка. Дима.
- Трубку вешай, шлю координаты.
День рожденья у него - в июле. И да, Сережа проебал.

@темы: Кроме меня

16:51 



Самая главная прелесть рукастых фоток с вечеринки в том, что после них можно сделать вид, будто все у всех в порядке.

@темы: le me

16:24 

И вот это вот блядство в шапке - это женщина, которую он любил. Любил всемерно, до состоянья студня, до ночного безмолвного транса, до полного отупения. Любил - за то, что блядство в шапке. За снежную легкость движения - когда выскакивала к нему из-за двери служебного входа. За большие глаза, без предложения и без вопроса. За решительное желание не быть красивой, не поворачиваться лучшей стороной. За бессловесную неуловимость смеха. За то, что - кажется - никогда не любила его.

@темы: Неужтно клясться днем вчерашним

04:09 

Новый оридж

Название: Неужто клясться днем вчерашним
Размер: миди
Рейтинг: NC-17, с первой главы
Примечание: история милой поблядушки Светочки и хорошего младшего брата Пети, которые живут в одном теле на двоих.
Глава 1
читать дальше

Глава 2
читать дальше

Глава 3
читать дальше
запись создана: 09.10.2015 в 14:01

@темы: Неужто клясться днем вчерашним

02:59 

Тебя снимают в студии на Бронной. Красота - неправильное слово.
Белый задник, перед ним - человек, которого нет. Он мне кажется смутно знакомым, но не потому, что он - ты. Рубашка с последнего сета для LMA, джинсы со студийной вешалки, обувь с чужой ноги, ты часто-часто моргаешь, рот приоткрыт, взгляд беспомощный и жалкий: в глаз попала ресница. Загримирован так жестко, что не решаешься трогать лицо руками. Тебя подстригли. По-другому уложили волосы. Они убрали все лишнее, все, что делало тебя тобой, и теперь смотреть на тебя - приятно и спокойно. Ты похож на всех остальных - на которых спокойно, на которых приятно смотреть. Ты на снимках будешь худее: это вранье, твое тело никогда таким не было, совсем никогда, даже десять лет назад, когда запястье торчало из рукава куртки, и внутрь набился снег, и я чувствовал, как оно мерзнет, - тонкое, тонкое запястье, хрупкий локоть, при сильном плече, при крупной мужской руке. Тогда тебе великоваты были твои зубы - таким худым было лицо - и скобки-ямочки включались на щеках, в любой момент, и жестко было падать на тебя, когда я сбивал тебя с ног, но даже тогда - твое тело было другим. Оно было твоим, и я запомню его - твоим, с широковатыми бедрами, с мясистыми боками, с жирком на животе, с веснушками на плечах. Я запомню складку на твоей шее: когда ты вскидываешь голову, и родинка исчезает под воротом, и волосы торчат куда попало, и я хочу поцеловать тебя в затылок. Хорошая картинка удивляет в меру. Она не кренит тебя и не тревожит, она ничего не меняет в тебе, глаза отдыхают, и никто не подступает слишком близка. Замазана каждая пора, вторая родинка - на твоей щеке, сосуды и прищки, ранние морщины вокруг глаз, возле уголков рта. Твои улыбки. Твои гримасы. Твои трехчасовые телефонные переговоры. Твои сигареты. Виски на завтрак. Два часа сна перед утренним сексом. Матюки - с "выключенным звуком", пока заказчик на проводе. Я и каждый раз, когда тебе приходилось быть умней и терпеливее. Все это никому не нужно, кроме нас, и нам-то нужно - через раз. И даже если это все, что стоит о нас знать, - кому какое дело?
Ты спрашиваешь, когда заканчивают:
- Вроде неплохо получилось.
Я пожимаю плечами: хороший способ зайти за умного, он никогда меня не подводил.
Увидеть тебя не красивым, смотреть на тебя и смотреть еще - единственный способ любить тебя, единственный шанс тебя полюбить - и к лучшему, что им пока пользуюсь только я. Я сам себе кажусь молодцом, я сам себя хвалю за широту души, за доброту и верность, сам себе вру, что мне не страшно. Однажды кто-то придет. Кто-то увидит тебя в шесть часов утра, в засаленной толстовке, в прокуренном доме, помятого и тоскливого, крепко затраханного, со слипшимися ресницами и сальной челкой, с ранней, досадливой старостью на подходе. Кто-то увидит тебя - и поймет, вслед за мной, чего это стоит, и больше не сведет с тебя глаз.

World capital of sisterfucking

главная